Читаем Город Х полностью

Как прорычал бы сейчас Кокс, воняя изо рта: «Удача, как баба: любит тех, кто с деньгами, яйцами и мозгами», и Макферсон, что случалось редко, но все же случалось, с ним бы полностью согласился.

Пора что-то предпринимать – они не могут ждать еще сутки, двое или трое. Потому что устали, потому что злятся и потому что время – деньги.

– Слышь, Джим, ты можешь сделать так, чтобы ей пришло сообщение без номера отравителя?

– Могу.

– Сделай все. Я сам наберу текст.

Мужик на переднем сиденье заворочался – достал свой сотовый, подключил его шнуром к разъему в ноутбуке, открыл какую-то программу. Через минуту протянул трубку:

– Держи. Проводок только не вынимай.

Макферсон осторожно взял аппарат и поджал губы. Так, как же лучше написать? Чтобы наверняка?

И принялся в темном салоне машины почти что на ощупь набирать сообщение.

* * *

«Тебе передали мой адрес? Приходи, жду. Л.».

Номера нет.

Я перечитала это сообщение раз двадцать, и у меня дрожало все – ладони, колени, голова и сердце. Я больше жизни ждала этих слов: «Приходи, я жду», больше всего на свете хотела, чтобы он каким-нибудь образом дал знать, что нуждается во мне.

И он ждет.

Такой нерешительный, такой порой странный, такой дурашка – не мог сразу прийти? Той ночью? Зачем все эти передачи адреса, зачем томительное ожидание и смски? Требовалось время? Хорошо, я поняла, я все забуду, все не важно – главное, что ждет. А дурачками бываем мы все…

Мне впервые было все равно, что одеть и как выглядеть, – МЕНЯ. ЖДАЛИ. И, если так, то ждали любую – в любом виде: с макияжем или нет, расчесанную или встрепанную. Меня просто ждали.

К Пайтон авеню я не шла – бежала, не переставая мысленно благодарить судьбу за чудо, которое она сотворила.

Он обнимет меня… Или я его… Погладит по волосам, скажет, что любит, что полюбил давно, еще на «Иксе»…

В эту минуту во всем Нордейле не было человека счастливее меня.

* * *

Я все-таки толкнула высокие стеклянные двери с надписью «Пайтон Резиденс». Толкнула их не как побитая собачка, собирающаяся, если не украсть сосиску, то хотя бы понюхать чужих харчей, а как полноправная хозяйка, как гордая и очень щедрая королевишна. Душевно поздоровалась с немолодым мужичком в фуражке, сообщила, что меня наверху ожидает мистер Эвертон, получила в ответ вежливый кивок и проплыла к хромированным дверям лифта. И плевать, что я не особенно при параде и на мне старенькие туфли на каблуках, помявшаяся за день юбка и простая водолазка – я та, кого любят. В этом мире для меня есть человек, и совсем скоро я его увижу…

Скоростной лифт взмыл под самую крышу плавно и быстро.

К единственным на весь богато отделанный этаж дверям я подошла, задержав дыхание.

Поднесла руку к звонку, на мгновенье закрыла глаза и сама не поняла, чему и кому помолилась.

Нажала на кнопку.

Такой же красивый, как и тогда, когда я видела его в последний раз, только еще красивее. Одетый в синюю рубашку и темно-синие джинсы, с золотыми часами и неизменной подвеской в виде клыка на шее. Невероятно сексуальный в одежде – кажется, еще сексуальнее, чем обнаженный. Я смотрела на него и не находила слов – сглатывала, чувствовала нервный жар, переминалась с ноги на ногу.

Он попросил. Я пришла.

А на его лице удивление.

Я не выгляжу так, как он ожидал? Слишком растрепанная?

– Я… торопилась.

И тишина в ответ. Странный пристальный взгляд синих глаз. Он ведь скучал по мне? Тоже скучал?

– Я… войду?

Он посторонился не сразу, как будто через раздумья, но я едва ли обратила на это внимания – мы оба не находили слов.

Слишком много всего внутри, ведь так сразу и не придумаешь, как начать.

Квартира поразила меня размером – даже с того места, где я стояла, она походила не на привычные взгляду апартаменты, а на футбольное поле с крышей и перегородками в виде стен. Лакированный паркет, дорогущая отделка, мягкое свечение дизайнерского потолка.

– Красиво у тебя…

Хозяин квартиры продолжал хранить тишину; я осторожно сбросила туфли, сделала несколько шагов вперед и остановилась.

Проходить дальше было невежливо – требовалось приглашение, поощрение, какой-нибудь жест или знак, что мне здесь рады. Но брали верх чувства, неловкость, я понимала…

Он обошел меня и остановился. Напряженный, как будто все еще решающий, что именно сказать.

– Послушай, можно было проще, – залепетала я, силясь ему помочь. – Ты ведь мог бы прийти той ночью. Или утром. Я бы поняла, я бы обязательно с тобой уехала, я ведь люблю тебя. Люблю.

Признание далось мне легко – оно всегда жило во мне с той самой поры, как я увидела его фото в будке. И потому я улыбалась ласково; протянула руку, погладила темную от щетины щеку, удивилась, когда увидела, как он вздрогнул, разве что не отпрянул.

– Ты боялся отказа? Брось, что ты… Ты ведь мой – я всегда знала это. Я бы не отказала. А так все эти записки, адреса, сообщения – мы просто теряли время, понимаешь? А теперь я… здесь.

Последнюю фразу я и вовсе счастливо прошептала – мол, давай же, давай. Уже можно радоваться.

Но он не радовался.

Что-то было не так…