Читаем Город Х полностью

И еще он намертво приклеился к Радке.

Попадался ей в толпе, умудрился трижды прилюдно хлопнуть ее по заднице, зажал у стола с тортом и получил за это по морде. Сделался еще довольнее, раззадорился пуще прежнего и прямо при «хлыще» пообещал, что эта «кобылка» будет его.

Радка исходила яростью. Мало того, что ее обозвали «кобылкой», так еще и «хлыщ» благодаря Свену в ее сторону не смотрел.

И теперь Радослава жрала. Прямо с кухонного стола, где я накалывала на шпажки кусочки сыра, бекона и омлета.

– Он же… сволочь! Кудлатая, невоспитанная, низкорослая! Грибок хренов! Ему бы еще шапку металлическую с рожками и кувалду в руки. Недогном! Знаешь, что он только что вытворил? Пристроился сбоку и попытался обнять меня за талию. А потом еще и языком такие движения сделал, как будто уже лижет меня «там» – лопастями вентилятора, блин…

– Может, он и правда умелец?

– Умелец? ЗАСРАНЕЦ ОН!

(Pnau – Chameleon)

С утра я боялась тягостных мыслей и тягучей хандры, но этот день согнал с меня всякую тоску – не день, а целое шоу.

Свен изводил Радку, Радка плакалась у меня на плече и изрыгала пламя, я же с интересом наблюдала за этой бесконечной баталией этих двоих.

– Убери его от меня! Убери! – орала она, и сама же смотрела туда, где он участвовал в конкурсе «кто больше всех выпьет пива».

Кто выиграл? Понятное дело – Свен (за что тут же был прозван алкоголиком). Кто победил в шоу «Пропой громче всех поздравление»? Свен. Кто теперь зажигал посреди прочих мужиков на танцполе? Свен.

Не стесняясь ни собственного могучего веса, ни низкого роста, он изумительно двигал тазом, крутил «пропеллером» спереди и, поворачиваясь задом, выводил восьмерки обнаженными ягодицами.

– Позор! Позор! – шептала Радка. – Это же не мужик… это…

Она не находила слов.

А мне почему-то казалось, что Свен забавный – это на первый взгляд. А на второй – что он гораздо серьезнее и глубже, чем видела Радослава. Он был, как бы это сказать, абсолютно самодостаточным и принадлежал к той категории людей, которые, умудрившись принять себя целиком и полностью, позволяли себе не стесняться быть собой. Что не высокий? Так это его не портило – Свена везде выдавала харизма. Пошлый? Не столько пошлый, сколько шутник, и его только таким и принимать – вместе с шутками. Разнузданный? Скорее, свободный. Быдло? Вот в этом я точно сомневалась, однако спорить с подругой не решалась – у той глаза пока были взмылены раздражением.

– Он везде, где я, понимаешь?

– Запал на тебя.

– Я ему сказала, что ни в жизнь не переключу для него медальон!

– И?

– И он ласково погладил себя по члену – мол, посмотрим-посмотрим.

– А тебе совсем его член.?..

Она едва не стукнула меня поварешкой по лбу.

* * *

Действительно. Свен умел был настойчивым.

Наш рабочий день клонился к концу, когда он вдруг незаметно оказался возле меня и проговорил:

– Хороша подружка-то. Хороша.

Похоже, Радка (уж не знаю чем – задницей, грудью или чем глубже) нешуточно покорила сердце нового ухажера. Не того, кого желала сама, но на то она и судьба – чтобы шутить.

Я благоразумно промолчала. В руках поднос с напитками, ноги гудят от усталости; уморившаяся от танцев толпа по большей части вернулась к столу – настало время новой волны тостов.

– Слушай, дай мне номерок ее браслета, а?

Я продолжала молчать. Трепал края скатертей и легких тентов теплый ветерок; плыли по небу легкие облачка.

– Думаешь, у меня нет шансов?

И я впервые на него посмотрела – на Свена, глаза которого при ближайшем рассмотрении оказались сине-зелеными, умными и пронзительными. Нет, он однозначно не был ни дураком, ни «распиз№яем», коим считала его Радка. Свен был человеком крайне терпеливым, умеющим ждать, видеть и слышать.

– Просто не сдавайтесь, – вдруг тихо выдала я то, чего не ожидала от самой себя.

Он улыбнулся мне уголками скрытых в русой щетине губ – симпатичный и похожий на медведя «недогном».

* * *

До конца смены оставалось десять минут, когда ее толкнули. Случайно. Не то оступился, не то запутался в собственных ногах пьяный гость, зацепился за ее поднос, и бокалы полетели на землю.

Она утирала слезы уже на кухне после того, как уборщики помогли собрать ей осколки.

– С меня вычтут, Нежка… А я же не виновата. Такой день дурной… Сказали, что вычтут за все фужеры, а там стекло Ринуанское, видела?

Я видела – дорогое стекло, с росписью.

– Много вычтут-то?

– Повар не сказал, сколько именно. Сказал только – много.

И она принялась размазывать по лицу черные потеки туши.

– За что, Нежка, за что? Если бы ни этот мужик придурошный, я бы… Просто все нервы ни к черту. И почему с меня? Ведь это не я…

– Так, может, с того пьяного и вычтут? Ты же еще не знаешь – поднимут записи с камер, разберутся.

– Да кому нужно разбираться?

– Вычтут с меня, – вдруг раздалось сзади.

И мы снова синхронно развернулись.

Позади нас, освещенный светом от окна, стоял Свен. Все такой же загадочный, такой же хитрый и улыбчивый.

– Не переживай, мадама, я скажу, что это я разбил стекло, и оплачу все. Делов-то.