— До свидания, Джезерак, — сказал Элвин. — Я не могу вернуться в Диаспар, чтобы попрощаться с друзьями: пожалуйста, сделай это за меня. Скажи Эристону и Этании, что я надеюсь скоро вернуться; а если не вернусь, то всегда останусь благодарен им за все. И я признателен тебе — хотя ты можешь и не одобрить то, как я использовал твои уроки. Что же касается Совета, передай им, что дорогу, открывшуюся один раз, нельзя закрыть вновь простой резолюцией.

* * *

Корабль стал едва видимым пятнышком в небе, и вскоре Джезерак вообще потерял его из виду. Он не уловил момента старта, но с небес вдруг обрушился самый грандиозный из всех звуков, сотворенных Человеком — несмолкающий грохот воздуха, падающего в неожиданно прорезавший небо многокилометровый туннель вакуума.

Джезерак не пошевелился даже когда последние отзвуки стихли в пустыне. Он думал об ушедшем мальчике — для Джезерака Элвин всегда оставался ребенком, единственным, явленным Диаспару с тех пор, как в бесконечно давние времена разорвался круг рождения и смерти. Элвин никогда не вырастет; вся Вселенная для него — лишь место для игр, головоломка, которую следует разгадать для собственного развлечения. В своих забавах он отыскал последнюю, смертельно опасную игрушку, способную разрушить все, что еще оставалось от человеческой цивилизации — но любой исход для Элвина все равно оставался игрой. Солнце клонилось к горизонту, и холодный ветер пронесся над пустыней. Но Джезерак все еще ждал, одолевая свой страх; и вскоре впервые в жизни он увидел звезды.

Глава 18

Даже в Диаспаре Элвину редко доводилось видеть роскошь, подобную той, что предстала его глазам, когда внутренняя дверь воздушного шлюза сползла в сторону. Неизвестно, кем был Учитель на самом деле, но уж во всяком случае — не аскетом. Лишь позднее до Элвина дошло, что весь этот комфорт не мог быть пустой экстравагантностью: ведь этот мирок являлся единственным домом Учителя в долгих странствиях среди звезд. Внешние органы управления отсутствовали; лишь большой овальный экран, полностью занимавший дальнюю стенку, указывал, что эта комната не совсем обычна. Перед экраном в виде полукруга были расставлены три низкие кушетки; остальную часть кабины занимали два столика и несколько мягких кресел, причем некоторые из них явно предназначались не для людей. Усевшись перед экраном поудобнее, Элвин поискал взглядом робота. К его удивлению, тот исчез; затем Элвин увидел, что робот уютно пристроился в нише под вогнутым потолком. Он доставил Учителя на Землю и, как верный слуга, последовал за ним в Лис. Теперь он снова готов был принять на себя прежние обязанности, словно и не было прошедших тысячелетий. Элвин для пробы дал ему команду — и огромный экран ожил. Перед ним была Башня Лоранна, странно искаженная, словно лежащая на боку. Дальнейшие пробы показали ему виды неба, города и пустынных просторов. Четкость была изумительной, почти неестественной, хотя масштаб оставлял впечатление нормального, без дополнительного увеличения. Элвин еще немного поэкспериментировал, пока не научился получать тот или иной вид по своему желанию; теперь он был готов к старту.

— Доставь меня в Лис.

Команда была простой, но как мог корабль ей повиноваться, если и сам Элвин не имел понятия о направлении? Он не учел этого, а когда наконец сообразил, в чем дело, машина уже мчалась над пустыней с колоссальной скоростью. Он пожал плечами, с благодарностью отметив то обстоятельство, что располагает теперь слугами, которые умнее его самого. Трудно было судить о масштабе проносившейся по экрану картины, но, по всей видимости, с каждой минутой улетали многие километры. Неподалеку от города цвет земли резко сменился на уныло-серый, и Элвин понял, что он летит над дном одного из исчезнувших океанов. Диаспар некогда должен был быть близок к морю, но даже в самых древних хрониках об этом не было и намека. Видимо, океаны исчезли задолго до основания города. Еще через несколько сот километров земля круто поднялась, и вернулась пустыня. Один раз Элвин замедлил ход корабля, когда увидел странную картину пересекающихся линий, едва проступавших из песка. На секунду она озадачила его; затем он понял, что смотрит на руины какого-то забытого города. Он не задержался надолго: сердце защемило от мысли, что миллиарды людей не оставили иных следов своего существования, кроме этих борозд на песке.

Ровная линия горизонта, наконец, сломалась, сморщилась и превратилась в горы, которые почти сразу же оказались под ним. Машина теперь замедляла ход, приближаясь к земле по широкой дуге в сотни километров. И вот внизу раскинулся Лис. Бесконечные леса и реки создавали пейзаж такой несравненной красоты, что Элвин какое-то время был не в силах продолжать полет. К востоку земля была покрыта тенью, и обширные озера, казалось, парили над ней, подобно заводям ночной тьмы. Но в стороне заката воды танцевали и искрились светом совершенно невообразимых оттенков.