Читаем Город Эмбер: Побег полностью

Лина представила Дуна миссис Мердо, а потом проводила его в комнату, которую делила с Поппи. Он огляделся, и Лина внезапно почувствовала смущение, увидев комнату его глазами. Комнатушка была до предела забита всякой рухлядью. Две узкие постели, крошечный столик, втиснутый в угол, колченогая табуретка. На крючках, вбитых в стены, висела одежда, и еще больше тряпья беспорядочно валялось на полу. На подоконнике, где стоял горшок с фасолиной, темнело грязное пятно: Лина каждый вечер поливала землю, как и обещала Клэри, но в горшке по–прежнему ничего не было видно, кроме мокрой грязи, скучной и совершенно безнадежной.

На полках по обе стороны от окна хранились главные сокровища Лины: клочки бумаги, которые она повсюду собирала, чтобы было на чем рисовать, ее цветные карандаши, шарф, прошитый красивой серебряной нитью. На свободных от крючков и полок местах она развесила свои рисунки.

— Что это такое? — спросил Дун, внимательно разглядывая их.

— Это просто мои фантазии. — Лина вдруг смутилась. — Это… это другой город.

— Вот как! Ты придумала другой город?

— Вроде того. Иногда я мечтаю о нем.

— Я тоже рисую, — сказал Дун. — Но я рисую совсем другие вещи.

— Какие, например?

— Главным образом насекомых. — И Дун обстоятельно рассказал Лине о своей коллекции рисунков и о гусенице, за которой он теперь наблюдал.

С точки зрения Лины, это было совсем не так интересно, как таинственный город, но она не стала говорить этого вслух. Она подвела Дуна к столу, на котором стоял металлический ящик:

— Вот что я хотела тебе показать.

Дун взял ящик и стал внимательно его осматривать.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

И Лина рассказала ему о бабушке, которая, как безумная, перерыла весь чулан, и о том, как, придя домой, она обнаружила открытый ящик, а рядом с ним — Поппи с полным ртом жеваной бумаги. Пока она рассказывала, Дун вертел в руках ящик, открывал и закрывал его, а потом стал разглядывать замок.

— Какой необычный механизм, — пробормотал он себе под нос, ощупывая небольшой металлический выступ на передней части ящика. — Хотел бы я взглянуть, как он устроен.

— А вот что было внутри, — сказала Лина, поднимая лист бумаги, которым был накрыт драгоценный документ. — Точнее, вот что от него осталось.

Дун поставил ящик на стул и склонился над бумажным кружевом, опершись о стол обеими руками.

Лина объяснила:

— Это называется «Правила для Эванса». Или «для Эварда». Ну, в общем, это, наверное, чье–то имя. Может, какого–то старинного мэра или стража. Я это называю просто «Правила». Я сообщила об этом документе мэру — я думала, что это важно. Я написала ему письмо, но он не ответил. Видно, ему это неинтересно.

Дун не отвечал.

— Да не надо сдерживать дыхание, — продолжала Лина. — Я склеила все эти клочки. Смотри, — она ткнула пальцем, — вот это слово должно значить «трубопроводы». А здесь «два с половиной метра». И смотри, вот здесь сохранилось слово «дверь».

Дун по–прежнему молчал. Он еще ниже склонился над бумагой, волосы упали ему на лицо, и Лина не видела выражения его глаз.

— Сначала я подумала, — говорила она, все больше теряя уверенность, — что это какие–то правила, которые описывают, как правильно делать что–то. Ну, может, правила ремонта электричества. Но потом я подумала: а что, если это правила для тех, кому надо добраться куда–нибудь в другое место? — Дун упорно молчал, и Лина решила уточнить: — Я имею в виду совсем другое место, другой город. И я думаю, что здесь написано что–то вроде «спуститесь в Трубы и поищите там дверь».

Дун откинул волосы со лба, но не поднимал головы. Он насупился и не отрывал глаз от обрывков слов.

— «Поверни», — бормотал он. — «Маленьк стальной ласти»… Что это может значить?

— Может быть, «стальной ластик»? — предположила Лина. — У вас там, в Трубах, нет такого инструмента?

Но Дун не ответил. Казалось, он забыл о ее существовании. Он продолжал читать, водя пальцем по строкам.

— «Спускайтесь вниз», — шептал он. — «След по тропе».

Наконец он поднял голову и повернулся к Лине. Глаза его сняли.

— Я думаю, ты права, — воскликнул он. — Я думаю, что это действительно очень важно.

— О, я знала, что ты поймешь! — с жаром воскликнула Лина. У нее словно камень с плеч свалился. — Ты должен был понять, потому что ты всерьез относишься к жизни! Ты сказал мэру правду в День предназначения. Я тогда не хотела в это верить, но потом случилось долгое отключение, и я поняла — дела и вправду обстоят так, как ты говорил. — Лина остановилась, у нее перехватило дыхание. Она ткнула пальцем в документ. — «Дверь», — сказала она. — Дверь. Должно быть, эта дверь ведет из Эмбера.

— Почему обязательно из Эмбера? — возразил Дун. — Может быть, за этой дверью просто находится что–то очень важное.

— Настолько важное, что информацию об этом решили упрятать в такой затейливый ящик? Что, например?