Читаем Город дождя полностью

То, чего я так боялась, случилось. К этому всё и шло, но я ещё верила, надеялась…Если он и сможет простить меня, то мне точно никогда не избавиться от этой вины. Как я могла допустить это? Я приблизилась к Саше, но была не в силах заговорить: в глазах стояли слёзы. Только одно слово колотилось во мне в такт нарастающей солёной боли: “прости”.

Он улыбнулся мне своей знакомой прекрасной улыбкой, словно у него и в мыслях не было в чём-то упрекать меня.

– Снова опоздал, – произнёс он виновато-ироническим тоном. – Долго ждала?

Я опустилась рядом с ним и, обхватив его руку и прижавшись головой к плечу, тихо спросила Сашу:

– Зачем? Я и так принесла тебе столько разочарований.

– Что с тобой, Дождинка?

Он обнял меня одной рукой. Чувствуя на своей коже тепло свечи, тепло своего самого близкого друга, мне совсем не хотелось думать о том, что мы натворили.

– Ты такая грустная, – сказал он. – Обещаю, если будешь хорошо себя вести, свожу тебя завтра в Луна-парк.

Услышав это, я отстранилась от него и внимательней взглянула на своего друга: мне были знакомы эти слова. Они были сказаны им в день, когда я опоздала на лекцию и строгий профессор по физиологии не пустил меня в аудиторию. Я сильно расстроилась, хотя понимала, что это мелочь. Просто незадолго до этого на время отступившая депрессия стала вновь возвращаться, и ей хватило такой незначительной вещи для того, чтобы выбить меня из колеи. Тогда я позвонила Саше, и ему удалось быстро успокоить меня, предостеречь от возможной глупости. Почему он сказал это? Может быть, просто хотел напомнить о прошлом? Я решила проверить.

– Ты понимаешь, что это за место? Как ты оказался здесь?

Он отвернулся, и весь его взгляд сосредоточился на свече.

– У меня мало времени – скоро ехать на работу. Давай пока погуляем по парку, покормим птиц?

Он меня не слышал. Это было ещё больнее, чем осознать, что он умер из-за меня. Я расплакалась навзрыд. Что я натворила? Я не могла поступить по-другому, но Саша не должен был этого делать, я даже не предполагала…Саша стал нежно гладить меня по волосам, шепча знакомые утешительные слова.

– Почему ты больше не пишешь стихов? – спросил он, когда я немного успокоилась. – Они ведь помогали тебе.

Я не успела ответить, потому что в следующий момент внезапный порыв ветра задул свечу, и Саша исчез, растворился в темноте, словно бестелесный призрак. Жестокий Город Дождя не знает милосердия, он питается болью. Однако, наверно, мне стоит благодарить его за эту короткую встречу. Мысли заторможено ползли в голове, словно отравленные мухи. Я посмотрела в сторону фонтана – Мир уже ушёл. Нужно было возвращаться. Я миновала старую усадьбу, стараясь не думать о том, что сегодня видела там, и свернула на тесную улочку; меня немного удивило белье, сохнущее на натянутых между домами веревках: сушить их так – сизифов труд, но, приблизившись, я поняла, что это были не жилые дома, а бельё представляло собой лишь грязные обрывки, потрёпанные временем. Впереди я услышала чьи-то шаги, и поспешно укрылась за мусорным баком. Опустившись на влажный асфальт и поджав ноги, я упёрлась взглядом в решётчатое окно напротив меня, плотно занавешенное старыми засаленными шторами. Оно находились так низко, что, думаю, хозяину, живущему в том помещении, приходилось наклоняться, чтобы выглянуть на улицу. Хотя, судя по всему, вряд ли там кто-то жил.

 Мои мысли снова обратились к Саше. Бывают такие трогательные моменты, когда ты видишь, насколько красив поступок, с восхищением созерцаешь его, проникаешься до слёз, хотя понимаешь, что, в сущности, не веришь в него, что он противоречит твоим убеждениям и отчасти кажется тебе глупым. И всё же ты живёшь им какое-то время, какое-то время тебе нужно это волшебство. Например, фрагмент из советского фильма “Русалочка” по мотивам одноимённой сказки Андерсона, где ведьма говорит русалочке: “Чему ты радуешься? Ты же умрёшь сегодня. Ты что ни о чём не жалеешь?”, а она в ответ качает головой. Это трогает душу, а вместе с тем всё это кажется бессмысленным. Так и поступок Саши. Он одновременно вызывал у меня и сострадание и злость – злилась я не только на себя. Как он мог так бездумно оборвать свою жизнь? Как мог вверить себя во власть какого-то глупого любовного чувства, которое даже не было взаимно? Как мог пошатнуть мою уверенность в том, что на своём пути я всё сделала правильно?..