Читаем Город без людей полностью

Омер, несясь по улице, мысленно беседовал с самим собой: «Сниму у тебя, Айше, эту конторку... Ты обязательно должна мне ее сдать. Потому что я хочу теперь жить, Айше, обязательно жить... Жить, как, все эти суетящиеся по городу и похожие друг на друга люди... Жить, понимая и любя их... Не ставя себя выше их и не связывая себя ничем, что могло бы оторвать от них... Делить с ними все радости и невзгоды. Всегда и во всем быть вместе с ними, а если понадобится, вместе с ними бороться и вместе умереть...»

Омер быстро уладил все формальности, необходимые для аренды этой маленькой конторки. У Айше он раздобыл небольшой старый столик, прихрамывающий на одну ножку, и плетеный стул. Обставив таким образом свою будущую конторку, он поспешил к Сиркеджи. Зайдя в парикмахерскую, он попросил позвать Неджми.

Когда тот явился, Омер отвел его в сторону и, достав револьвер, тяжесть которого он ощущал все эти дни, тихо сказал:

— Послушай, Неджми... Ты мог бы продать эту вещь?

Неджми вытаращил глаза, с удивлением посмотрел на револьвер, потом на Омера и расплылся в улыбке:

— Ай-да Хасан-бей!.. Ты что же, все деньги уже пустил по ветру?

— Вроде того...

— Продать можно. А разрешение у тебя есть?

— Вообще-то есть, но я его потерял, так что можешь считать, что нет...

— Тогда он будет стоить немного дешевле...

— Ладно, сколько дадут...

Неджми понимающе покачал головой и вздохнул:

— Ох, уж эти стамбульские красотки!.. Они и штаны заставят человека продать.

— Я через час зайду к тебе, — предупредил Омер. — Ты до обеда сможешь оформить разрешение для продажи?

— Конечно, невелико дело...

Оставив Неджми револьвер, Омер отправился покупать пишущую машинку, которую он тоже присмотрел еще вчера. Половину стоимости машинки он мог заплатить наличными, а половину в следующем месяце. Для этого достаточно было поручительства Гёнюль. Прямо из магазина Омер позвонил ей.

— Я хочу купить здесь в рассрочку пишущую машинку... Ты могла бы дать гарантию уплаты?

В телефонной трубке послышался удивительно знакомый, родной, приятный голос, говоривший слова, которые еще больше согревали и пробуждали у него уверенность в себе и в своих силах.

— Спасибо... — ответил Омер. — Я тебе сейчас пошлю эти бумаги, ты подпиши их... Вечером я возьму билет в ложу на шестичасовой сеанс в какой-нибудь кинотеатр на Бейоглу.

Омеру показалось, что мембране в телефонной трубке передались не только колебания звука голоса Гёнюль, но и радостный трепет и волнение, которые охватили его сейчас.

— Да, — произнес он, закрыв глаза, — я обязательно встречу тебя.

Раздобыв у хозяйки ведро, щетку и большую половую тряпку, Неджми и Омер сняли пиджаки и, засучив рукава, принялись за работу. Они с таким усердием мыли и вытирали, что вскоре вся конторка изменилась до неузнаваемости. Даже треснувшее оконное стекло они заставили блестеть. Оба они были мокры от пота и весело возбуждены. Омер, кажется, впервые в жизни ощущал во время работы такую приятную усталость и испытывал такое истинное удовлетворение.

— Хасан-бей, — кричал ему Неджми. — Посмотри, ты оставил в углу паутину!..

Потом, показывая на вымытое до блеска окно, добавил, смеясь:

— Не беда, что стекло разбито. Это даже к лучшему: летом продувать будет и вентилятор не понадобится...

Омер старательно снял в углу паутину и вытер пыль. Конторка полностью преобразилась и теперь радовала глаз чистотой и скромным уютом.

— Как-нибудь в свободное время, — воодушевляясь, говорил Неджми, — мы эти стены еще подштукатурим и побелим. Правда, Хасан-бей?

— Конечно, Неджми.

Омер, счастливо улыбаясь, сел на плетеный стул и, достав бумажник, протянул Неджми деньги:

— Теперь мы с тобой заработали право на хороший обед. Беги к бакалейщику, нашему соседу, возьми у него бутылку ракы и захвати что-нибудь закусить. А заодно зови сюда и самого бакалейщика.

— Зачем все это?

— Как зачем? Отметим открытие новой конторы.

— Вот так новость! Поздравляю тебя, ага-бей!.. Я и сам, глядя на тебя, думал, что тебе в Сафранболу делать нечего. Да и выглядишь ты, как настоящий стамбульский адвокат...

Пока Омер со счастливым выражением лица устанавливал на хромоногом столике пишущую машинку и раскладывал бумагу, вернулся и Неджми вместе с бакалейщиком, оставившим свою лавку на попечение приятеля. В руках у них были пакеты с колбасой, брынзой, пастырмой[117], различные консервы, бутылка ракы и теплый, только что вынутый из печи хлеб.

— Дай бог удачи! — с порога произнес старый бакалейщик. — Наша улица счастливая — дела должны пойти хорошо.

— Спасибо, сосед, — от всей души поблагодарил его Омер и радостно улыбнулся.

Неджми за это время сбегал к хозяйке и принес два стула и стаканы. С присущим ему проворством он разложил все на столе, ударом ладони открыл бутылку ракы и налил всем.

— За успех! За твое счастье! — подняли тост Неджми и бакалейщик.

— За ваше здоровье! — ответил Омер.

До этого дня Омер и не представлял себе, что он может есть с таким аппетитом, как сейчас за этим скромным столом.