Читаем Город полностью

- Благодарю, - сказал я, подождал, пока она сядет, и тоже сел. - Только разрешите полюбопытствовать - зачем? Ведь нам перемирие не нужно, - я уж и так обезоружен.

- Значит, вы пришли воевать? - сказала она, наливая кофе.

- Как же я могу, без оружия? - сказал я, глядя на нее: склоненная голова с небрежным, почти растрепанным узлом волос, рука, которая могла бы качать колыбель героя-воина или даже подхватить меч, выпавший из рук его отца, и эта рука наливает будничный (наверно, у них и кофе плохой) напиток из будничного, под серебро, дешевого кофейника - и все это тут, в таком доме, в такой комнате, - и вдруг я вспомнил, где я видел раньше такие комнаты, такие прихожие. На фотографии, на тех фотографиях, скажем, из журнала "Город и усадьба", под которыми написано "Американский интерьер", их еще перепечатывают в красках для всяких каталогов мебельных магазинов, со специальной подписью: "Это не копия, и не репродукция. Это наш образец обстановки, которую вы можете заказать только у нас по своему вкусу". Большое спасибо, - сказал я. - Мне без сливок. Только сахару. А ведь все это на вас непохоже, - сказал я.

- Что именно? - спросила она.

- Эта комната. Ваш дом. - Но почему-то я сперва даже не поверил, что я правильно ее услышал:

- Это не я. Это мой муж.

- Простите, не понял, - сказал я.

- Обстановку выбирал мой муж.

- Флем? - крикнул я. - Флем Сноупс? - А она смотрит на меня без удивления, без испуга: без всякого выражения, просто ждет, когда кончится эта вспышка: и не только от Маккэррона унаследовала Линда такие глаза, у нее только цвет волос был целиком от него. - Флем Сноупс! - повторил я. Флем, Флем Сноупс!

- Да. Мы съездили в Мемфис. Он точно знал, чего хочет. Нет, это неверно. Он еще не знал. Он только знал, что ему что-то нужно, что он должен что-то иметь. Вы меня понимаете?

- Понимаю, - сказал я. - Очень хорошо понимаю. Вы поехали в Мемфис.

- Да, - сказала она. - И вот для чего: надо было кого-то найти, кто мог бы ему сказать, что именно надо купить. Он уже знал, в какой магазин заехать. И он сразу у них спросил: "Если человек у вас ничего не собирается покупать, сколько вы с него возьмете за то, что он с вами поговорит?" Понимаете, тут он не торговлей занимался. Когда ведешь торговлю, скотом или земельными участками, чем угодно, то тут можно торговаться, а можно и не торговаться, все зависит от обстоятельств; никто вас не заставляет покупать или продавать; перестали торговаться, расстались - и можете остаться при своем, как вначале. А тут было не то. Ему надо было что-то получить, и он знал, что ему это необходимо: только он еще не знал, что именно, так что ему приходилось не только зависеть от хозяина магазина, ждать, что он ему подскажет, но он еще зависел и от честности того, кто ему продаст все, что ему надо, потому что он не знал ни цен, ни стоимости этих вещей, а знал только одно: ему это необходимо. Вы и это понимаете, да?

- Да, да, - сказал я. - Понимаю. А дальше что?

- Ему нужно было именно это, именно для такого человека, каким он стал. И вот тут хозяин магазина сказал: "Кажется, я вас понял. Сначала вы служили приказчиком в деревенской лавке. Потом вы переехали в город и стали хозяином ресторана. Теперь вы вице-президент банка. Человек за короткое время так далеко пошел и на этом не остановится, - значит, надо, чтобы всякий, кто войдет к нему в дом, это понял. Да, теперь я знаю, что вам нужно". - А Флем говорит: "Нет". - "Не обязательно дорогое, - говорит хозяин, - но чтоб видно было преуспевание". А Флем опять говорит: "Нет". "Отлично, - говорит хозяин. - Значит, что-нибудь старинное", - и ведет нас в другое помещение, показывает, о чем он говорит. "Можно взять, например, вот эту штуку и придать ей еще более старинный вид". А Флем говорит: "Зачем?". И тот говорит: "Как будто фамильное. От дедушки". А Флем говорит: "Дед у меня был, дед есть у каждого. Не знаю, кто он был, но знаю, что у него никогда не хватило бы мебели и на одну комнату, не то что на целый дом. А кроме того, я никого обманывать не собираюсь. Только дурак старается обмануть умных люден, а тот, кому нужно обманывать дураков, сам дурак". И тут этот хозяин говорит "обождите" и идет к телефону. Мы подождали недолго, потом пришла эта женщина. Жена хозяина. Она мне говорит: "А вам чего бы хотелось?" - а я говорю: "Мне все равно", - и она говорит: "Что?" - а я опять повторяю, и тут она смотрит на Флема, и я вижу, как они долго смотрят друг на друга. И потом она говорит, не громко, как ее муж, а так тихо, спокойно: "Знаю", - и тут Флем говорит: "Погодите. Сколько это будет стоить?" И она говорит: "Вы коммерсант. Я заключу с вами сделку. Я привезу всю обстановку в Джефферсон и сама обставлю ваш дом. Понравится - купите. Не понравится - погружу и увезу сюда, а с вас не возьму ни цента".

- Понятно, - сказал я. - А потом что?

- Вот и все, - сказала она. - Ваш кофе остыл. Сейчас принесу другую чашку. - И уже привстала, но я ее остановил.

- Когда это было? - сказал я.

- Четыре года назад, - сказала она. - Когда он купил этот дом.