Читаем Гормоны счастья полностью

Я выросла, наблюдая вокруг себя большие несчастья. И мне хотелось сделать все возможное, чтобы мои дети выросли в другой обстановке. И хотя я всерьез винила «наше общество» в своих проблемах, как и все вокруг меня, я не хотела игнорировать другие вполне очевидные причины своих несчастий. Поэтому я рискнула не отвергать эти причины, хотя это и могло означать мое изгнание из стада. Я заметила, что приматы часто не ладят друг с другом. И если вы пытаетесь привлечь гнев на общество как инструмент для решения личных конфликтов, то будете сильно разочарованы. Разочарованными остаются люди, которые требуют, чтобы общество изменилось настолько, чтобы полностью удовлетворять их нужды. Я хотела, чтобы мои дети сами справлялись с приливами и отливами своих нейромедиаторов, не дожидаясь, пока за них это сделает система. А поскольку я решила, что научу их этому, то должна была сначала воспитать это умение в себе.

Поэтому я признала неизбежность того, что каждого человека в жизни ждут разочарования. Каждый мозг видит себя центром Вселенной, хотя он является лишь одним из семи миллиардов подобных себе. Каждый мозг испытывает ужас перед лицом неизбежной смерти, однако должен продолжать жить с осознанием того, что когда-нибудь он умрет, а мир продолжит свое существование. Эта жесткая реальность будет всегда вызывать выработку гормонов стресса. И никакая социальная система не может спасти от этого. Возлагать вину за собственные переживания на систему и требовать от нее освободить себя от этих переживаний — значит намеренно отвлекать себя от самостоятельного создания навыков управления приливами и отливами нейромедиаторов. Если спады в активности этих веществ вы попытаетесь объяснить некими внешними силами, то не сможете достичь гармонии в своем внутреннем мире. Каждый мозг свободен в своем выборе: это может быть гармония или это может быть конфликт.

Я часто встречаю людей, которые выбирают конфликт. Они не могут прекратить есть дрянную консервированную и генно-модифицированную еду, пока «наше общество не перестанет потреблять такую еду». Они не могут не испытывать стыда, пока «наше общество не прекратит заставлять нас испытывать стыд». Они не могут прекратить переживать за будущее, пока «наша система не займется нашим будущим». Они не могут чувствовать себя хорошо, потому что «наше общество больно». Они считают, что не могут измениться сами, пока не изменятся все вокруг. Если вы ставите свой мозг под контроль «нашего общества», то становитесь бессильным. Когда сами начинаете управлять своим счастьем, вы становитесь могущественным.

Взгляд на мир через очки «системного кризиса общества» подобен наркотику: к нему быстро привыкаешь, а потом не можешь остановиться. Вы можете начать использовать этот суррогат наркотика, потому что учителя и преподаватели хвалят вас за критику «системы» и вы чувствуете, что без труда можете получать пятерки, если останетесь «в тренде». Вы осознаете, что вам легче будет быть принятым социальной группой, если разделяете ее критическое отношение к «системе». И вы продолжаете существовать в этой ментальной привычке, чтобы не повредить своей карьере и отношениям с друзьями, которые вы взращивали столько лет. Они могут презрительно назвать вас «ботаником», если вы вдруг ненароком подвергнете хоть какому-то сомнению общую для них враждебность по отношению к «системе». Они могут обозвать вас «мажором», если вы вдруг решитесь взять на себя ответственность за собственное счастье. Они могут даже начать винить вас в своих несчастьях. Но у вас есть выбор. Вы можете присоединиться к реву толпы голодных рабов из прошлых веков или согласиться с требованиями вашего мозга млекопитающего. И радоваться, что у вас есть второй вариант.

Когда вы перестаете верить в то, что система может сделать вас счастливым, вы остаетесь один на один с ужасной перспективой добиваться счастья самому. Гораздо легче перебрасываться философскими абстракциями, чем иметь дело с реальными людьми, которые действуют вам на нервы. Исправление «системы» представляется гораздо более увлекательным и благородным делом, чем исправление самого себя. Но когда научитесь понимать млекопитающее внутри себя, то поймете, что с вами все в порядке. Вы просто млекопитающее среди себе подобных.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Избранные труды о ценности, проценте и капитале (Капитал и процент т. 1, Основы теории ценности хозяйственных благ)
Избранные труды о ценности, проценте и капитале (Капитал и процент т. 1, Основы теории ценности хозяйственных благ)

Книга включает наиболее известные произведения выдающегося экономиста и государственного деятеля конца XIX — начала XX века, одного из основоположников австрийской школы Ойгена фон Бём-Баверка (1851—1914) — «Основы теории ценности хозяйственных благ» и «Капитал и процент».Бём-Баверк вошел в историю мировой экономической науки прежде всего как создатель оригинальной теории процента. Из его главного труда «Капитал и процент» (1884— 1889) был ранее переведен на русский язык лишь первый том («История и критика теорий процента»), но и он практически недоступен отечественному читателю. Работа «Основы теории ценности хозяйственных благ» (1886), представляющая собой одно из наиболее удачных изложений австрийского варианта маржиналистской теории ценности, также успела стать библиографической редкостью. В издание включены также избранные фрагменты об австрийской школе из первого издания книги И. Г. Блюмина «Субъективная школа в политической экономии» (1928).Для преподавателей и студентов экономических факультетов, аспирантов и исследователей в области экономических наук, а также для всех, кто интересуется историей экономической мысли.УДК 330(1-87)ББК 65.011.3(4Гем) ISBN 978-5-699-22421-0

Ойген фон Бём-Баверк

Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука
Слово о полку Игореве
Слово о полку Игореве

Исследование выдающегося историка Древней Руси А. А. Зимина содержит оригинальную, отличную от общепризнанной, концепцию происхождения и времени создания «Слова о полку Игореве». В книге содержится ценный материал о соотношении текста «Слова» с русскими летописями, историческими повестями XV–XVI вв., неординарные решения ряда проблем «слововедения», а также обстоятельный обзор оценок «Слова» в русской и зарубежной науке XIX–XX вв.Не ознакомившись в полной мере с аргументацией А. А. Зимина, несомненно самого основательного из числа «скептиков», мы не можем продолжать изучение «Слова», в частности проблем его атрибуции и времени создания.Книга рассчитана не только на специалистов по древнерусской литературе, но и на всех, интересующихся спорными проблемами возникновения «Слова».

Александр Александрович Зимин

Литературоведение / Научная литература / Древнерусская литература / Прочая старинная литература / Прочая научная литература / Древние книги