Читаем Горький шоколад полностью

– Знаю, мы с Ниной, моей подругой, гуляли. На той стороне, ближе к кладбищу – есть. Я сейчас к ней зайду… мы еще, может, погуляем.

– Эх, кладбище, – вздохнул Тимур, – философские мысли! Прекрасная горькая жизнь…

На прощание он спросил у Маши адрес электронной почты: «У меня вопрос по конференции будет. Да и так, на всякий случай…»

Небо уже темнело, тяжелые тучи отливали синим, по бетонным стенами текли красные полосы. Дома такие высокие, закат не увидишь, лишь отблеск его, медленное таяние света.

– Ну почему же! – говорила Нина, – если чуть выше – подняться на последние этажи, будет видно. Красивая панорама. Закат над крышами. Да мы посмотрим, хочешь?!

Нина уже давно ждала, и вышла встречать на лестничную площадку. В халате с розовым пояском и в шлепанцах на босу ногу. Она стояла, чуть улыбаясь, ее белые крашеные волосы, точно пена, спадали на узкие плечи.

Прошел возраст, когда они играли в куклы или лепили из пластилина сказочных зверей. Но в комнате Нины ничего не изменилось, все так же, на подоконнике, росла тонкая финиковая пальма, а на письменном столе, в банке, стояли фломастеры.

«Это судьба! – расширив глаза, торжественно произнесла Нина, когда Маша рассказала о необычной встрече в автобусе, – вот увидишь!» Она включила радио и, привстав на цыпочки, стала танцевать. «Тум-тум-тум» – звенела мелодия, будто монеты сыпались.

– Не хочу, – ответила Маша и отвернулась. На душе было грустно. Таял снег, сумерки опустились в город…

Шаги на лестнице стихли. Где-то рядом зудяще сверлили стену. Так поздно! Маша вернулась в комнату и, забравшись в кресло, полистала книгу, которую сегодня подарила Нина. Красивая мелованная бумага, на каждой странице рисунок: розы, девушки с золотыми косами, печальные прекрасные дали и домики в одно крылечко. Слева от картинки крупными, вьющимися буквами стихи напечатаны, по стихотворению на страницу. «Я любил, я так любил, а вы…» Смущало. Весь сборник был о любви, на самые разные лады поэты с тоскливой терпеливостью перебирали одну и ту же, одну и ту же струну. Она отзывалась то мягче, то строже, то вдруг с яростной мольбой и проклятием – от силы прикосновения зависело звучание. Но все же – и тут ничего не поделаешь – то была всего лишь одна-единственная струна. Как странно – стенать о несбыточном, признаваться в собственной слабости или слащаво воспевать невозможное счастье. Ей думалось, существовала во всем этом какая-то тонкая, едва уловимая, фальшь. Ну, любовь. Ну и что? Приятно, конечно, с Тимуром идти по шумной улице, приятно рассуждать про современную историю, спорить, смеяться. Еще лучше пить у него на даче, на террасе, чай с клубникой. Но в жизни есть много и другого. И, кроме того, счастье – не только в розах с облаками.

Маша встала на табуретку и убрала книгу на дальнюю, верхнюю, полку. Зашторила окно. Включила настольную лампу. Ее комната была обычная, даже стандартная. Впрочем, а что тут еще можно придумать. Кровать у стены, книжный шкаф, письменный стол с компьютером, кресло в углу. Круглый, узорчатый, коврик на полу.

Но сегодня, в день рождения, посередине комнаты – еще стул, пиала с ванильным зефиром и конфетами, на кровати – аккордеон. Как все-таки душевно они пели, и конца, казалось, не будет наигрышам. Только Тимур немного скучал. Он мало знал песен и вообще не пел. Он бродил вокруг шкафа и рассматривал книги.

Потом на кухне пили вино, заедая голландским сыром. Коля высунулся в окно: «Какое поле!». Он утверждал: «Если за окном – поле и цветы, жизнь становится еще прекраснее».

– Но там все вытоптано, – ответила Маша, – и кроме крапивы-полыни ничего не растет. А вон широкая тропинка. По ней гуляют с собаками.

– А за пустырем – другой район?

– Да, уже другой.

– С днем рождения! – провозгласила сокурсница с института Таня. – Желаю успехов и…любви.

День рождения. Сегодня Маше исполнилось девятнадцать. И теперь, когда она осталась одна, было пустынно, и монотонно капали минутами старинные часы на стене. Она помнила их столько, сколько себя. Менялись квартиры. Мысли. Умерла бело-рыжая кошка Мурка. А часы все шли, из года в год, по кругу.

Маша упала спиной на кровать и лежала, раскинув руки. Вслушивалась в ночные звуки за окном, где-то далеко пролаял пес. На душе стало мирно, она закрыла глаза. Девятнадцать лет…