Флер размышлений о юности и дорогах как ветром сдуло.

Машин с третьей попытки захлопнул скрипучую дверь старенькой «девятки».

<p>Глава шестая</p><p>«На горе, горе калинушка»</p>

Они вошли в Дом культуры – двухэтажное кирпичное здание с осовремененным фасадом. Внутри их встретил улыбчивый мужчина преклонных лет, который представился Аркадием Ивановичем.

Пока Аркадий Иванович вел гостей в актовый зал, он восхищался, что к ним в село приехали настоящие фольклористы. Нахваливал местный вокальный ансамбль «Калинка» и их огромный репертуар.

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Аркадий Иванович указал на обитые красной тканью сиденья в первом ряду. А сам взобрался на невысокую деревянную сцену и юркнул за портьеру.

Пётр Семёнович вытащил из кармана диктофон, направил на сцену и нажал кнопку.

– На кассеты пишет? – удивился Рома. – Еще есть такие?

– Ты, Машин, не умничай, а лучше видео сними на телефон. Хоть какая-то польза от тебя будет.

Рома достал из кармана смартфон.

Аркадий Иванович появился вновь, уже с баяном в руках.

– Дорогие гости, мы рады вас приветствовать в нашем любимом Доме культуры, который для нас, музыкантов, и правда как дом родной. Второй дом, можно сказать. А сейчас перед вами выступит вокальный ансамбль «Калинка»! – торжественно объявил Аркадий Иванович, сел на стул с краю сцены и заиграл.

Под звуки баянного вступления на сцену вереницей – в русских сарафанах, кокошниках и с платочками в руках – выплыли участницы ансамбля.

– Хорошо подготовились, молодцы! – шепнул Пётр Семёнович Роме. – Учись, Машин.

– Учусь, Пётр Семёнович, – безропотно согласился Рома, тоже шепотом. Хотя и не совсем понимал, чему должен учиться у женского вокального ансамбля.

завели напев женщины в кокошниках. —

На этих словах Рома подумал, что, если бы Сашка был рядом, обязательно бы ткнул его локтем или бросил многозначительный взгляд, означающий: ну что, Машин, и в прошлом веке сердца успел поразбивать?

И к своему удивлению, Рома обнаружил, что именно такой взгляд бросил на него Пётр Семёнович. Рома отшатнулся, телефон дернулся в руках. Или ему показалось, что взгляд именно такой – ироничный, даже с издевкой? Машин сморгнул наваждение, быстро взял себя в руки, выровнял картинку на телефоне.

А ансамбль продолжал напивать трагичную историю:

Когда песня закончилась, Пётр Семёнович повернулся к Роме и сказал:

– Вот что, Машин…

– Да я-то при чем? Я тогда даже не жил!

– О чем ты, Машин? – не понял Пётр Семёнович, но сразу же махнул рукой и продолжил: – Жил ты тогда или нет, но я хотел попросить тебя: приблизь лица исполнителей, когда будут петь следующую песню. А то снимаешь издалека, мимики не видно.