Маска кивнул головой, лишь немного, как бы подтверждая то, что она не сказала. Фигура опустила арбалет, укладывая его в черный холщовый мешок, и попятилась в сторону передней части заведения. Она потеряла из виду его форму в ярком дневном свете, хотя было ощущение, что нападавший снял маску перед выходом на улицу.

Клэр не пыталась преследовать. Она стояла там в течение нескольких секунд, затем повернулась и посмотрела на Оливера.

— Если я сделаю это для тебя, — сказала она, — ты будешь мне должен. И я потребую плату.

Он был за пределами горького возвращения. Он только кивнул, будто не мог набрать сил, чтобы сделать большее, и сумел еще немного перевернуться на живот. Острый, колючий наконечник стрелы торчал из его спины примерно на три дюйма ниже лопатки. Края были остры, как бритва. Это было бы хорошей вещью; но не наносило достаточно большой ущерб таким образом.

Ей было необходимо вытащить ее прежде, чем отравление от серебра станет хуже — или это, или лучше оставить его так — просто это она могла бы услышать от Шейна, как вполне допустимый вариант.

Стиснув зубы, она обернула ткань рубашки вокруг острого как бритва наконечника стрелы, ухватилась чуть ниже и потянула, жестко и быстро. Она чуть не остановилась, когда Оливер снова извернулся, его рот широко раскрылся в беззвучном крике — беззвучном, потому что не мог сделать вздох — но она не смогла отступить. Лучше пусть будет больно сейчас, чем смертельный исход позже.

Казалось, это длилось целую вечность, но, должно быть, прошло только несколько секунд прежде, чем она полностью высвободила ее. Она уронила стрелу на пол со звонким лязгом и старалась не думать о крови, окрасившей ее рубашку на том месте, которым она держалась. Или чья это была кровь, так как на самом деле это была не кровь Оливера, не так ли? Она была заимствована — или украдена — у других.

Она встала, тяжело дыша, и постаралась отогнать тошноту от того, что только что делала — не только из-за крови или из-за того, что она причинила кому-то боль, а потому, что спасла жизнь Оливеру. Шейн был бы так зол, поняла она, что ушел бы, назвав это кармой. Или, по крайней мере, справедливостью.

Но сейчас играть было не очень умно. Если Амелия действительно послала Пенифитера, а не Оливер — тогда им нужно, чтобы Оливер был на их стороне.

На данный момент.

Оливер перевернулся на спину, глаза плотно закрыты. Рана в груди все еще дымилась, и, очевидно, ему все еще было больно, но она заживала. Вампиры всегда исцелялись.

— Лучше бы ты не лгал мне, — сказала она. — И помни, если ты придешь за Евой, ты придешь за всеми нами. Для тебя это будет намного опаснее, чем какой-то там чувак с арбалетом.

Он не двигался и не говорил, но его глаза распахнулись, и он стал изучать ее со странной напряженностью. Она не могла определить, что он чувствовал, но решила, что ее это действительно, действительно не заботит.

Выходя, она закрыла дверь кабинета.

Глава 10

Клэр

— Ну что? — требовал Шейн. — Кто это был? — Клэр говорила с ним по телефону по дороге домой. Где бы он ни был, это был шум механической мастерской, и ему пришлось кричать, чтобы его было слышно. — Кто пытался напасть на Оливера?

— Я не знаю.

— Да ладно, Клэр. Есть предположения?

— Нет, правда, я не знаю. Кто бы это ни был, на нем были маска, куртка и перчатки. На вид высокий, может быть, тощий. Однако, с хорошим арбалетом. Действительно хорошим. — Она вспомнила о порезе на щеке и коснулась его пальцами. Боли не было, и кровотечение остановилось, но определенно был порез. Впервые ей на самом деле стало интересно, как плохо это выглядит и может ли остаться шрам. — Гм, так или иначе, я не видела его без маски. Это не был ты, не так ли? — последнее было поддразниванием. Она знала лучше — Шейн бы не выстрелил, если бы она была на пути, если только не было выбора. Это был человек, который совсем не так… впутывался.

— Черт, если бы он был мной, он был бы уже мертвым на полу прямо сейчас, потому что я бы не промахнулся. Сделать мой день лучше. Скажи, что ему больно.

— О, да, ему определенно больно, — сказала она. — И я не думаю, что это он стоял за Пенифитером прошлой ночью. Но есть в нем что-то странное, Шейн.

— Когда он не был странным?

— Нет, я подразумеваю… — Она не могла оценить его в действительности. — Ева рассказала, что случилось утром?

— Что? — Шейн насторожился и приготовился к плохим новостям. — Что теперь? Проклятье, повеси на… — Он отступил от того, что прозвучало как сдавливание автомобиля, пока не нашел относительно тихое место. — Вперед.

— Оливер уволил ее из Точки Сбора. Я думаю, он был очень зол, когда она обвинила его в попытке убийства. Ты знаешь Еву. Это, вероятно, не было тонко.

— Это могло повлечь попытку ударить его чем-нибудь, например, кофе-машиной, — согласился Шейн. — Она дома, но она не рассказывала. Пошла прямо к себе в комнату. Ее взгляд был таким, будто она будет плакать, поэтому я не встал у нее на пути.

— Трус.

— Если плач, то да. Ты идешь домой?

— Да, — сказала она. — Однако мне нужно сделать кое-что. Увидимся примерно через час.