А я вернулся к камину, мыслям об Эллен – мне удалось не думать о ней, пока помогал ее маме, но теперь воспоминания, словно в отместку, накатили волной – и долго сидел в кресле, глядя на огонь.

Наконец, слава богу, поминки подошли к концу. Я попрощался с Бобом и еще парой знакомых. Мама Эллен, обняв меня на прощание, сказала, что Эллен меня любила. И я оказался свободен и мог посвятить себя тому единственному, что теперь имело для меня значение – окончательной, кровавой и безжалостной мести.

22

Когда я вернулся, Билл, расположившись в своем жалком садике, пил пиво из банки. У его ног валялось несколько пустых банок. Я сложил свои вещи в сумку, вышел из дома и сказал Биллу, что уезжаю к себе. Ему это не понравилось, но я убедил его, что не могу оставаться с ним вечно. Он настоящий друг, без него я бы не справился, но пришла пора снова топать по жизни на своих двоих. Он предложил мне пользоваться его гостеприимством в любое удобное мне время, невзирая на обстоятельства.

Али, увидев, как я подъезжаю, выскочил из лавки с соболезнованиями. Я поблагодарил его, но не стал задерживаться, чтобы поболтать. Он сказал, чтобы я заходил, не стеснялся, если мне что-либо понадобится. Я пообещал и заторопился вверх по лестнице, желая поскорее приступить к делу.

Кто-то починил мою дверь. Скорее всего, Билл. Холодильник и морозилка оказались забиты продуктами. Кровать застелена, а разбросанные по квартире записи аккуратно разложены по коробкам. Бросив сумку на пол, я принялся доставать заметки. Я успел просмотреть всего пару коробок, как открылась дверь ванной комнаты, и оттуда вышел Паукар Вами.

– Ал, мой мальчик, – прохрипел он, – ты вернулся к своему дорогому старенькому папочке.

– Давно ты здесь? – спросил я, отставляя коробку.

– Большую часть дня. – Он плюхнулся в кресло. – Я решил, что ты вернешься после похорон. Что тебя задержало?

– Поминки.

– Ты остался на поминки? Ненавижу поминки. Все так хорошо говорят о покойном. Никто не вспоминает про измены, мошенничество, предательство. Боюсь, что, когда помру, кто-нибудь устроит по мне поминки.

– Это вряд ли, – произнес я ледяным тоном.

– Ты удивишься, – ухмыльнулся он. – Ладно, хватит зря трепать языком. Погоревал – и будет. К делу. Что-нибудь новое узнал?

Я подумал о мраморном шарике и уселся напротив Вами:

– Есть одна вещь, о которой я хотел бы спросить. Тебе не понравится, но все равно спрошу.

– Валяй, – равнодушным тоном сказал Вами, но я заметил, что он заинтересовался.

– Ты убил Эллен?

Он нахмурился:

– Ты меня подозреваешь?

Я рассказал ему про мраморный шарик, черный с золотистыми змейками, о том, как он попал ко мне, потом пропал, оказался в моем шкафчике в раздевалке, а затем в ране на теле Эллен.

– Думаешь, я его там оставил? – проговорил он. – Считаешь, я подсунул тебе этот шарик с самого начала и все это время пудрил тебе мозги?

– Возможно.

Вами посмотрел на меня в холодном молчании, затем вытащил нож из ножен на поясе. Он вложил его в мою правую руку, приподнял подбородок и приставил лезвие к своей шее, отдавая себя в мое распоряжение.

– Если сомневаешься, перережь горло, – прошипел он.

Я смотрел на лезвие и натянувшуюся кожу на его шее. Глубоко вздохнул. Как бы ловок и силен он ни был, Вами не успел бы меня остановить, вздумай я его убить. Одно движение кисти, и он истечет кровью.

Я попытался опустить лезвие. Но Вами схватил мою руку и снова прижал лезвие ножа к своей шее.

– Ты должен быть уверен, – прорычал он. – Я никогда раньше не предлагал так свою жизнь. И никогда не сделаю этого снова. Будь уверен во мне или убей.

Я убрал руку с ножом. На этот раз Вами мне не препятствовал.

– Я должен был спросить, – пробормотал я.

– Нет. Но, возможно, это и к лучшему, что спросил. Теперь мы знаем, чего ждать друг от друга. – Он забрал у меня нож и спрятал в ножны. – Теперь, когда с драмой покончено, спрашиваю снова: что нового?

– Сначала ты. Что произошло с того дня, как Эллен… – Я не смог заставить себя закончить фразу.

– Ничего особенного. Никто не знает, кто ее убил. Официально этот номер в отеле пустовал. Полиция не знает, был ли это подражатель или настоящий убийца.

– Настоящий, – жестко сказал я.

– Разумеется, – кивнул Вами. И продолжил: – О Чарли ничего не удалось узнать. Следил за Николасом, причем безо всякого удовольствия. Проверил ту парочку, которую назвала Эллен. Нашел их имена, просматривая твои записи. Но они не знают ничего ни о ней, ни о Николе Хорняк.

– Они могли их убить? – тихим голосом поинтересовался я.

– Один из них. Другой просто мошенник со связями на самом верху. Я позволил ему жить на случай, если он понадобится мне в будущем.

– Как вышло, что ты не тронул Зиглера?

– Я приберег его до твоего возвращения, – ответил Вами. – Мы встретимся с ним вместе, отец и сын, настоящая команда… Теперь ты, – прибавил он. – Какие у тебя новости?

Я второй раз изложил историю своих подземных приключений. Вами слушал меня с отвисшей челюстью, что ему, честно сказать, несвойственно.