– К каким выводам пришла полиция?

– Сначала копы решили, что девушка приволокла кого-то на ночь. Затем выяснили, что она иногда вела себя как проститутка. Решили, что она привела с собой клиента или встретилась с ним в отеле.

Похоже, этот вывод восторга у Терри не вызвал.

– Вы не согласны?

– В «Скайлайте», как и во всех гостиницах мира, хватает ночных посетителей. Но это закрытое заведение. Здесь практикуются неписаные правила. Даже неопытная проститутка не рискнет притащить сюда клиента.

– Может быть, какая-нибудь опытная проститутка обиделась, и…

Я еще не закончил, а он уже отрицательно покачал головой:

– Некоторые из них дамы жесткие, но здесь они бы такого не проделали. Они знают границы. Они бы отвезли ее куда-нибудь.

– Тогда, возможно, она занималась проституцией регулярно, – предположил я. – Может быть, она появлялась в «Скайлайте» и раньше. Есть какой-нибудь способ это проверить?

Терри выдвинул ящик письменного стола, достал оттуда тонкую красную папку и протянул мне. Открыв папку, я обнаружил длинный список имен, женских и мужских.

– Там есть имя каждой шлюхи, – сказал Терри. – Даже тех, что появляются здесь очень редко.

– Они разрешают вам брать их на учет? – удивился я, просматривая список имен.

– Это им выгодно. Тех, кто есть в этом списке, не трогает охрана. Им даются скидки на номера. Им первым звоним, когда гость нуждается в женском обществе.

– Что, если одна из них…

Я замолчал. В папке оказалось более двадцати страниц, причем информация включала не только имена, но и номера телефонов, контакты, отметки о сексуальной специализации, биографические данные, медицинские сведения, даже фотографии. В конце шестой страницы обнаружилось знакомое имя: Присцилла Пардью.

Терри заметил, что я сделал паузу, наклонился через стол и вытянул шею.

– Присцилла Пардью, – пробормотал он. – Блондинка. Элитная. Имеет тягу к женщинам.

– Тягу к женщинам? – повторил я.

– Полагаю, что так. Здесь нет записи на этот счет, но мне думается, что она предпочитает слабый пол.

– Она часто бывает в «Скайлайте»? – поинтересовался я.

– Раз или два в месяц. О ее появлении всегда становится известно. Она буквально врывается в отель, ведя за собой клиента, и ведет себя как кинозвезда. Вообще-то, мы не уверены, что она занимается проституцией. Ходят слухи, что она не берет денег. Но мы все равно включили ее в этот список.

– У вас есть ее фотография?

– Нет, но я могу достать.

– Пожалуйста.

Пока я читал краткую характеристику, Терри попросил прислать ему фотографию по электронной почте. Ничего нового я не узнал: рост, вес, размер одежды и обуви, место работы. Даже фото, когда оно появилось, оказалось знакомым – я видел такое в досье на Присциллу в архиве Дворца.

– Не возражаете, если я еще немного помучаю ваших служащих? – спросил я.

– Мучайте, не стесняйтесь, – ответил Терри Арчер.

Еще через час я покинул «Скайлайт». У меня голова шла кругом. Многие из служащих узнали Присциллу по фотографии, но ответы троих – регистраторши, бармена и официантки в баре на первом этаже – меня потрясли. Все трое ее узнали, а в ответ на мой второй вопрос: «Когда вы ее видели последний раз?» – соответственно сказали:

– В прошлую пятницу. Она сама зарегистрировалась.

– В прошлую пятницу. Заказала пинаколаду. Забрала коктейль и расположилась за столиком в углу. Я никого с ней не видел.

– Думаю, в пятницу. Не в эту, в прошлую. Я забирала ее бокал, после того как она ушла. Она была одна, но мне кажется, я видела, что кто-то подходил к ее столику незадолго до того, как она ушла.

Присцилла была в «Скайлайте» в ту ночь, когда убили Ник.

10

Ник хоронили на следующий день. Я никак не мог решить, надо мне идти или нет, но утром понял, что не могу пропустить церемонию. Я всегда игнорировал такие мероприятия – не посещал ни одни похороны после смерти мамы, – но сейчас все было иначе. Моего присутствия требовало дело.

У крематория кордон полицейских отсеивал репортеров и зевак. Внутрь впускали только близких родственников и друзей. Моего имени в списке не оказалось, и дежурный коп отказался меня пропустить. Эту проблему решил звонок Биллу.

Небольшой ритуальный зал был почти пуст. До начала церемонии оставалось совсем немного времени, а я насчитал всего четырнадцать человек. Ник сидел в первом ряду, весь в черном. Рядом Присцилла рыдала в платок, держась за руку незнакомой мне женщины.

Руди Зиглер сидел в конце зала. Он плакал навзрыд, позволяя слезам ручьями течь по щекам. Почти все плакали, за исключением меня и Ника. Я не плакал, потому что не лицемер, ведь особой близости между мной и Ник не было. А почему не плакал ее родной брат?

Ник покоилась в гробу, сделанном из разноцветного пластика. Верхняя часть крышки была прозрачной, так что мы могли видеть красивое лицо Ник. На нем застыло выражение безмятежности. Убийца не тронул ее лицо, однако я не смог долго смотреть на него: в горле встал ком.