Читаем Горизонт забвения полностью

Солнце еле пробивалось через плотное покрывало ветвей. Было еще очень холодно и ноги в легких тапочках онемели. Не торопясь я смогла встать. Голова кружилась, в желудке началась тошнота. Я собралась с мыслями, вспомнила свой сон и направилась дальше по своему маршруту. Лес здесь был совершенно другим. Уже второй день я шла по протоптанной тропинке, значит люди уже не далеко. Надеюсь, вскоре я все же выйду к цивилизации, иначе здесь и останусь навсегда.

Каждый шорох за спиной пугал меня. Я все еще боюсь, что они смогут догнать. Здесь, так близко к городу, будет невероятно обидно попасться не тем. Надеюсь, что дождь три дня назад смыл все мои следы. Все эти дни я непрерывно оглядывалась, прислушивалась, нет ли погони. Все эти годы родители пугали меня дикими животными в лесу, способные целиком съесть человека, непроходимыми болотами, в которых тысячами гибли глупые люди, но ничего этого нет. Кроме белок и птиц мне только однажды встретились два молодых лося, которые объедали кору дерева и собирали шишки с земли.

Все эти дни я продумывала каждое слово, которое скажу, когда встречу людей. Надеюсь, они смогут мне помочь.

На маленьком клочке бумаги, который я смогла найти в вещах моей матери, я записала самое главное: имена моих родных и тот адрес сестры моей матери, который я смогла найти. Даже если мой труп найдут через неделю, месяцы или годы пусть все знают, кто виноват.

Первые дни было очень больно ступать по земле. На тапочках была очень тонкая подошва, рассчитанная для дома, а не для походов. Поэтому, в первый же день я изранила стопы о мелкие ветки и корни деревьев. Но даже думать не хотелось о том, что бы остановится и дать отдых ногам. Убежать нужно было как можно дальше.

Все эти дни главным стимулом не бросить все была надежда встретить тётю Маю и сестру Кристину.

Размышления прервал какой-то шум. Я остановилась и прислушалась. Этот шум напоминал музыку, хотя и не похоже на то, что мне привычно слышать. Современной музыки я не знала, так как связь с миром была прервана в моем раннем детстве.

Я ускорила шаг, постепенно перешла на бег и эти звуки становились все сильнее.

Солнце светило мне прямо в глаза, обжигало мне лицо, ослепляло. Неделю я почти не ела и не пила, но эти звуки музыки придали мне сил и вернули надежду. Я бежала изо всех сил и не заметила корней деревьев под ногами. Больно приземлившись на колени и ладони, все тело пронзила усталость, боль и резко закружилась голова. Я закрыла глаза и восстановила дыхание. Чувствую, как что-то теплое капает на руки сверху – это кровь из носа. Несколько бардовых капель вызвали тошноту. Желудок заболел еще сильнее и я пришла в себя, поднялась и направилась дальше, только шагом.

За небольшой проселочной дорогой, разделяющей лес и небольшой поселок, находился тот самый дом, откуда исторгались звуки непонятной музыки.

Я толкнула входную дверь, и она легко поддалась, распахнувшись и ударив тяжелой ручкой о стену. Из комнаты сразу показался какой-то человек, разглядеть кто он было тяжело, в глазах все плыло и двоилось. В этот момент сон, которого я так настойчиво избегала последнее время, завладел моим сознанием. Последнее что я видела, как этот человек пытался подхватить меня.

XII

Отдаленный дребезжащий звон выдернул меня из глубокого сна. Я ощущала, что лежу на чем-то мягком, ноги, впервые за последние дни в сухости, и онемение от холода сменилось легким пощипыванием. Наверное, прошло совсем немного времени, потому что сил на то, что бы открыть глаза или пошевелить хотя бы рукой все еще не было.

Сейчас было самое время прислушаться к своему состоянию: боли больше не ощущалось, только расслабленность во всем теле, дыхание было размеренное, но самое главное – мне было тепло и комфортно. Слегка шевельнув языком, я почувствовала во рту какой – то предмет, заходивший далеко в горло. На миг получилось приоткрыть глаза и единственное, что удалось увидеть, была только движущуюся тень чего – то. Закрыв глаза, до меня дошло, что это была тень от дерева, стоящего рядом с окном. Моргнув несколько раз, глаза все же привыкли к тусклому освещению. Я попыталась пошевелить головой, но оказалось, она чем то зафиксирована, а трубка в горле слегка сдвинув вызвала кашель.

Не успела я опомниться, как надо мной раздался приятный женский голос:

– Все хорошо, дорогая, не волнуйся, мы сейчас все уберем.

Взяв себя в руки, я приоткрыла глаза и осмотрела ее. Женщина, поправлявшая мне одеяло, на вид была не старше сорока лет, два тонких лучика морщин у ее глаз придавали взгляду добрые черты. Прямой нос и ярко вычерченные упрямые скулы охраняли покои и нежность ее темно карих глаз. А из-под белой шапочки с цветочным рисунком пробивались кудрявые локоны черного как смоль волоса. Никогда прежде я не видела людей с такой темной кожей. Все ее тело будто состояло из черного бархата, движения рук были плавными, грациозными. Она, словно Королева безлунной Ночи, парила над полом.