Читаем Горизонт событий полностью

Олег Поляков откинулся на спинку кресла и сузил взгляд до щёлочек.

И вдруг крейсер тоже начал движение.

«Поздно!» – молнией мелькнула у Олега мысль досады.

Но неожиданно произошло то, чего Олег Поляков никак не ожидал от капитана крейсера: изображение на экране пространственного обзора резко скользнуло вниз, показывая, что крейсер резко пошёл вверх, и в тот же миг Олег понял, что уже не сидит в кресле, а лежит на его спинке. Поле тяготения планеты оказывало совершенно другие действия на корабль, нежели пространство, где естественной силы тяжести не было, а она создавалась искусственно генератором масс корабля.

Олег открыл глаза, чуть отстранился от спинки кресла и повернул голову в сторону капитана – Сиреневый тоже лежал на спинке кресла, и штурвал едва не упирался ему в грудь. И в этот миг в зале управления заметно потемнело. Олег повернул голову в сторону экрана – центральная часть экрана была чёрной.

Крейсер вдруг задрожал. Дрожь начала усиливаться и уже достигла такой амплитуды, что у Олега начали стучать зубы.

– Гад! Я сильней! – донёсся явно возбуждённый голос Сиреневого.

Олег опять повернул голову в сторону капитана – тот по-прежнему лежал на спинке кресла, было видно, что он толкает штурвал от себя не только руками, но и коленями, но тот будто заклинило, и он не поддавался.

Олег попытался отстраниться от спинки кресла ещё больше, потому что дрожь шла именно от неё, и кроме стучания зубов у него начало отдавать болью в проблемной руке. Но его усилия не увенчались успехом, так как он едва напрягал ущербную руку, в ней тут же возникала ещё более сильная боль, а отстраниться от спинки одной рукой не получалось.

Пока Олег барахтался в кресле, дрожь крейсера заметно утихла, да и кресло уже не лежало, а потихоньку клонилось вперёд. Олег замер, и вдруг сила инерции резко бросила его вперёд, и если бы он не держался за подлокотники в это время, то непременно вылетел бы из кресла. В ущербной руке возникла настолько сильная боль, что он невольно простонал. Он скользнул взглядом по экрану: хотя его большая часть была по-прежнему тёмной, но по краям экрана можно было понять, что крейсер стремительно приближается к поверхности планеты. Олег опять повернул голову в сторону капитана – тот всё ещё сидел, упираясь коленями в штурвал. Вдруг колени капитана скользнули вниз, Олега настолько резко бросило вперёд, что его ущербная рука не удержалась за подлокотник, и он всё же вылетел из кресла, но хват второй руки оказался настолько надёжен, что он лишь развернулся вместе с креслом и скользнул по полу, никуда не улетев.

– Проклятье! Вахтенный! Ты что творишь?! – донеслись из пульта управления громкие возгласы членов экипажа, находящихся не в зале управления.

Зал управления наполнился зловещим красным светом из-за не скольких терминалов на пульте управления, вспыхнувших красным цветом.

– Мы сошлись брюхами. Крейсер оказался сильнее. Он дожал чужого, – раздался явно возбуждённый голос Сиреневого.

Олег поднялся, но в кресло не сел, а остался стоять, продолжая держаться за подлокотник, так как крейсер был изрядно накренившийся и сохранять равновесие было достаточно сложно.

– Перегрузка энергосистемы! Температура генератора превышена! – донёсся синтезированный системой управления мужской голос.

– Проклятье! Придётся ждать! – раздался явно злой голос Сиреневого. – Все живы?

– Жив! Жив! Жив… – донеслось разноголосье членов экипажа.

Олег насторожился – женского голоса среди отвечавших он не услышал.

– Рязанова! Ответь! – нарушая субординацию, выкрикнул он.

Прошло несколько мгновений, никакого ответа от Ольги Рязановой не пришло.

– Капитан! Я к Рязановой! – выкрикнул Олег и, развернувшись, побежал к выходу, передвигаясь по полу едва ли не боком.

– Стоять! – догнал его громкий голос капитана.

Но, будто не услышав его, Поляков выбежал в коридор и побежал в сторону медлаборатории, где должна была находиться Ольга Рязанова во время боевой тревоги.

* * *

Вбежав в медлабораторию, Олег сразу же увидел возникшую в ней проблему: анабиозную камеру медлаборатории сорвало с креплений постамента, и она, оказавшись на накренившемся полу, скользнула к стене, видимо, около которой в тот момент находилась Ольга Рязанова, и, сбив её с ног, прижала к стене. Была ли Ольга жива, было непонятно, так как она лежала без движений.

Олег бросился к анабиозной камере и попытался оттащить её, но она оказалась очень тяжёлой и от его усилий лишь чуть покачивалась, оставаясь на месте.

– Проклятье! Проклятье!.. – непрерывно повторял Олег, скользя обувью по полу, но анабиозная камера так и не двигалась.

Вдруг рядом с его руками появились ещё чьи-то руки. Олег бросил быстрый взгляд на хозяина рук – это был Шахов. Анабиозная камера начала качаться сильнее, но по-прежнему так и оставаясь на месте.

– Она весит почти шестьсот килограммов, – заговорил Шахов. – Да ещё плоскостью с захватами легла. Капитан явно перестарался с манёвром. Сейчас пригоню адронов. Я видел их неподалёку в коридоре.

Выпрямившись, он развернулся и побежал из медлаборатории. Олег тоже выпрямился и…