Читаем Горящая колесница полностью

— Тоже в позапрошлом году. Сначала только лыжный костюм, а потом, на зимний и летний бонусы прошлого года, купила лыжи и обувь. Мы вместе ходили покупать. Я это хорошо помню. — И добавил, словно это было очень важно: — Она всегда платила наличными, хотя в магазинах ей предлагали оформить покупку в кредит.

Хомма ничего не ответил. Конечно, проще всего было бы рассказать Курисаке о том, что разорилась вовсе не та Сёко Сэкинэ, которую он знал, но Хомма посчитал, что время для этого ещё не пришло.

Лыжи — от фирмы «Росиньоль», на ботинках логотип компании «Саломон».

— Это дорогие производители?

Кадзуя прикоснулся рукой к сумке, в которой лежали лыжные ботинки:

— Да нет, не очень-то. Особенно когда модель немного устаревшая. Если покупать всё новое, то обзавестись снаряжением за один раз трудно, а если каждый раз по одной вещи, то выходит не так и дорого. Для начинающих эти фирмы в самый раз. А одежда у неё, кажется, была от «Кресон».

Выходит, эта девушка лишнюю роскошь не признавала.

Хомма передвинул сумку с обувью и увидел в углу шкафа коробку, на крышке которой напечатано: «Набор домашнего плотника». Рядом стояла плотно закупоренная маленькая бутылочка, завёрнутая в старый лоскут. Как только Хомма взял бутылочку в руки, ему в нос сразу же ударил резкий запах.

— А это что? — поинтересовался Курисака, заглядывая сзади.

— Бензин, — ответил Хомма и поставил бутылочку на место.

Постоишь пять минут на улице, и пальцы уже начинают замерзать.

Лоджия выходила прямо в стену соседнего дома. Просвет между домами был затянут сеткой. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы оградить жильцов от посторонних глаз, но в результате в комнату совсем не поступал свет.

— Интересно, как же она стирала?

На лоджии не было ни верёвки, ни прищепок.

— Она ходила в прачечную, — ответил Курисака, — в этой квартире негде поставить стиральную машину, да и сушить бельё тоже негде. Квартира на первом этаже, так что Сёко вообще не хотела сушить нижнее бельё на улице.

Вернувшись в комнату, Хомма присел на стул и ещё раз осмотрелся вокруг. И мебель, и занавески были вовсе не первого сорта, только комодик довольно-таки дорогой, скорее всего из древесины лиственницы. Пользоваться им Сёко предполагала долго, поэтому, наверное, и решилась приобрести добротную вещь.

— Ты знаешь, сколько она платила за эту квартиру?

Курисака, который рассматривал незаконченный свитер (перед с горловиной были уже довязаны), приложив его к себе, задумчиво посмотрел на Хомму. Пришлось его переспросить.

— Ах, вы об этом… Кажется, чуть больше шестидесяти тысяч иен.

— Что ж, дёшево.

Конечно, здесь тесно, темно, и вообще, трудно назвать это строение домом, но всё же это центр города, да и постройка относительно новая.

— Хозяин построил этот дом, чтобы избежать налогов на наследство, специально старался, чтобы прибыль была небольшая. Сёко однажды похвасталась, что у неё талант находить такие вот дешёвые квартиры. — Курисака подозрительно посмотрел на Хомму. — А к чему вы клоните?

Но внимание Хоммы в этот момент привлёк уже упомянутый комодик. Сперва он этого не заметил, но, приглядевшись, увидел рядом с ручкой дверцы то ли брак, то ли какое-то пятно. Наверное, из-за этого комод был когда-то уценён.

Хозяйка комнаты явно обладала некоей тягой к «разумным» покупкам.

— Можешь сказать, какие вещи она забрала с собой?

Курисака, сидя на кровати, медленно повернул голову в сторону шкафа:

— Исчезла кое-какая одежда, потом нет её сумки-саквояжа, с которым она всегда путешествовала, нет сберкнижки и печати.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Ценные вещи Сёко хранила в коробке из-под печенья, она спрятана под кроватью.

Парень встал с кровати, протянул руку и вытащил квадратную коробку, двадцать на двадцать сантиметров. Коробка была из дорогой кондитерской на Гиндзе.

Открыв крышку, Хомма увидел, что коробка была почти пустая. «Почти», потому что по дну перекатывалась дешёвенькая печать. Это была личная печать с фамилией Сэкинэ.

«И тут фамилию Сэкинэ выбросили», — подумал Хомма.

— Я хочу, чтобы ты нашёл мне три вещи.

— Какие именно?

— Во-первых, её фотоальбом.

— На полке стоит.

— Хорошо, потом её школьный выпускной альбом.

— А это-то зачем? — Курисака даже заморгал.

— Она его тебе никогда не показывала?

Парень вдруг так смутился, словно ему указали на то, что у него грязь на кончике носа.

— Так не показывала?

Курисака медленно покачал головой:

— Нет, Сёко говорила, что о своей родине ей даже вспоминать не хочется. Наверное, потому она и не показывала мне свой школьный альбом.

— У всех обычно есть выпускные альбомы… Может быть, она снимала отдельный контейнер для хранения вещей[3] и держала его там?

— Нет, конечно! Зачем ей это? Она жила одна, и вещей у неё было немного. Вы же заходили в фирму Имаи? Сёко жила только на зарплату, которую там получала. Она не могла швырять деньги на ветер.

— Ну ладно, ладно. Короче говоря, ищи выпускной альбом или что-нибудь в этом роде.

— А третье?