— Я верил в свою удачу. Помню, был у меня момент, когда можно было удовлетвориться малым, запрятать деньги в кубышку и мирно доживать на них свой век. Но я рискнул, вложил их в дело и сумел достичь завидных успехов.

— Видите ли, уважаемый Олег Матвеевич, девяносто девять процентов наших людей, и я в том числе, никогда не стояли перед выбором, доживать ли жизнь на заработанные капиталы или пустить их в рискованное, но сверхвыгодное дело. По причине отсутствия этих самых капиталов, — осторожно заметил писатель.

Каплунов хотел на это возразить, что свой первоначальный капитал он тоже заработал, но вовремя прикусил язык. При большом желании в Интернете можно было найти достаточно точное описание того, как Олег Матвеевич начинал свою капиталистическую эпопею. Раскопали, сволочи, всю подноготную! Разумеется, Каплунов не моргнув глазом мог заявить, что все врут электронные борзописцы, но предпочел обойти эту щекотливую тему, промолчав. Впрочем, если бы вдруг все разбогатевшие россияне вздумали обзавестись фамильными гербами, то каждый мог бы начертать на нем универсальный девиз: «Не вороши прошлого — сдохнешь от вони!»

Распахнулась дверь, в предбанник вошел шофер Каплунова:

— Олег Матвеевич, нам пора.

— Хорошо, сейчас иду, — сказал дорожник и повернулся к Сифонову: — Заговорился я с тобой, а меня еще дела ждут.

И в этот момент зазвонил мобильник. Каплунов услышал тот же незнакомый голос:

— Последнее предупреждение.

— Какое-какое предупреждение? — в голосе Олега Матвеевича явственно послышалась злость, но связь уже отключилась.

И тут же снаружи раздался приглушенный звук взрыва. Шофер пулей выскочил из предбанника. Вернувшись через минуту с побелевшим лицом, он едва выговорил дрожащими губами:

— Ваша машина… идите посмотрите… ее больше нет.

Каплунов торопливо оделся и вышел. На месте его лимузина виднелась какая-то груда искореженного железа, по которой там-сям плясали огоньки пламени. Олег Матвеевич нашел в себе силы заметить выскочившему следом писателю:

— Видишь, у каждой профессии свои недостатки. Сегодня у меня возникло впечатление, что ты мне позавидовал. Вот теперь смотри и думай, есть ли основания для зависти.

Добравшись на такси до офиса, Каплунов затребовал к себе главного охранника. Тот уже топтался возле двери, словно почувствовав экстремальную ситуацию. Олег Матвеевич изложил ему все события, начиная со вчерашнего звонка, и требовательно спросил:

— Что делать будем?

Охранник задумчиво потеребил щетину на подбородке:

— Пока я не разберусь, вы должны неукоснительно выполнять все мои требования. Придется ограничить передвижения, окружить себя кольцом охраны, избегать любых несанкционированных мною действий. Насколько я понял, вы не знаете покушавшихся. Но хоть какие-то подозрения у вас должны быть.

— Должны, — согласился Каплунов. — Но их нет. Вот я сижу и прикидываю. Что касается строительства дорог, то у нас все давно распределено и бизнес проходит без разногласий. Если только кто-то из моих компаньонов не решил подмять все дело под себя. Но тогда зачем эти глупые предупреждения? Я значительно превосхожу любого из них мощью и могу раздавить за считаные дни. Значит, компаньоны постарались бы убрать меня сразу, без предупреждения.

— А те люди, которые тоже хотели участвовать в строительстве московских дорог? — охранник постарался как можно деликатнее сформулировать вопрос.

— Думаешь, за них мстят. Или они сами мстят за своих близких? — Каплунов обошелся без деликатности. — Но здесь та же история. Они бы постарались шлепнуть меня, не тратя времени на разговоры. И где ты слыхал, чтобы благородные мстители требовали отступные?

— Тогда дело осложняется. А телефон звонившего на вашем мобильнике? Хотя люди, сумевшие устроить взрыв, вряд ли запалятся на такой ерунде.

— Вот именно. Но проверить можешь.

— Я проверю, — отозвался главный охранник, хотя энтузиазм в его голосе отсутствовал напрочь.

Глава 32

За несколько лет сотрудничества Череп много раз выполнял щекотливые поручения Тумасова. Уж очень выгодным делом оказалось строительство дорог, и самые разные людишки норовили присоседиться к доходному мероприятию. Размышляя о новом задании, бандит невольно погрузился в воспоминания.