Читаем Горячая точка полностью

— Не о такой ночи с тобой я мечтал, — говорит Влад с усмешкой в голосе. — Не думал, что ты такой…

— Какой?

Если ещё раз скажет, что я животное — повернусь и уйду.

— Необузданный, — заканчивает он. — Но лучше так, чем гламур-тужур.

Я не верю своим ушам. Лучше?!

— Лучше, чем быть с Алей? — уточняю я.

— Дурак ты, Ромка, — вздыхает он. — Дуб армейский… Мне с ней не бывало и вполовину так хорошо, как с тобой.

— Но почему?

— Да потому, что я люблю тебя, Ведьмак, — слышу я.

Мозг впадает в ступор. Горло перехватывает спазм. Я не могу говорить, и не знаю, что ответить. Всё, на что я способен — провести пальцами по его опухшему лицу, по разбитым губам.

К чему слова? Впереди целая ночь.

Ночь, память о которой можно будет вышибить только пулей.

Хотя — если меня спросят — я буду всё отрицать.

Всему в этой жизни рано или поздно приходит конец. Сомнениям, терзаниям, ожиданию, счастью. Такова она, жизнь — то сука, то баба, дающая за так. Иногда она умудряется показать обе эти рожи одновременно. И вот тогда наступает полный «плезир».

Я держу в руках долгожданный пакет. Пёстрый, картонный, с эмблемой службы доставки и кучей наклеек-пометок. Держу с опаской и радостью. Как гранату, подвешенную на растяжке.

Вижу имя отправителя — и понимаю, что может там находиться. Иначе Жан-Кристоф не стал бы тратиться на бандероль, отписался бы электронной почтой.

Конверт я вскрываю в ближайшем кафе. Внутри, как и ожидалось — документы, кредитка на моё новое имя и короткая записка.

«Здорово, приятель!

Как видишь, я человек слова и хороший агент. Мне удалось найти тебе достойного работодателя. Возможно, ему пригодятся таланты друга, о котором ты упоминал. Приезжай как можно скорее, об остальном позабочусь я.

До встречи в Марселе. Жан-Кристоф».

Я рассовываю документы по карманам, кредитку убираю в бумажник. Недолго подумав, сжигаю записку в дешёвой пепельнице. Конверт бы тоже хорошо сжечь… Хорошо, но нереально. И я сдираю яркие наклейки с мелованного картона.

Как будто кого-то может заинтересовать выброшенный мной пакет!

Сажусь в маршрутку, автоматически включаю плеер с любимыми «Депешами». Режим случайного выбора. Вслушиваюсь в тягучую, плотно ритмованную мелодию «It’s No Good».

В десятку. Мне действительно дерьмово.

Ну не рассчитывал я на успех! Всё было случайностью — встреча с Жаном-Кристофом, демонстрация моих «талантов», мимоходом сделанное предложение…

«Ты чертовски хорош, русский, — сказал он тогда. — Не надоело продавать жизнь за гроши?»

«Ты можешь предложить больше?», — усмехнулся я.

«Я — нет. Но я знаю людей, которые оценят тебя по достоинству».

«Кто они? Мафия?».

«Фу, какая глупость, — замахал он руками. — Частные армии содержат не только криминальные боссы. Всё вполне легально, поверь. Просто в Европе всё меньше парней, готовых рисковать шкурой, пусть даже за хорошие деньги. Так как, замолвить словечко?»

«А почему бы и нет?», — подумал я тогда и согласился. Француз записал моё имя, адрес, номер мобильника. И посоветовал запастись терпением: скоро такие дела не делаются. Я только кивнул, понимая, что это — выстрел в пустоту.

И вот на тебе.

Пустота, оказывается, может отвечать.

Я смотрю на плывущие мимо дома и понимаю: в этой стране меня почти ничего не держит. У меня нет ни друзей, ни семьи… Если не считать семьёй мать и Влада.

Реакция матери мне, по большому счёту, безразлична. Она так долго твердила, что хочет умереть там, где родилась — ещё не зная о моём знакомстве с французом и его предложении — что я считаю ответ известным заранее. Переезжать куда-то под старость лет, пусть даже в Европу — да никогда в жизни!

Остаётся Влад.

Какую-то часть меня эти отношения не устраивают — и я безумно радуюсь скорому отъезду. Не видеть, не слышать, не чувствовать. Отгородиться расстоянием, комплексами, предрассудками… да чем угодно, лишь бы не запускать пальцы в эти волосы, не пить это дыхание, не ласкать эту кожу.

Но это — только часть меня, к тому же не самая большая.

Для остального меня уехать — значит умереть. Уснуть. Отключиться. Превратиться в холодного, расчётливого сукиного сына.

«Возможно, ему пригодятся таланты друга…», — вспоминаю я записку Жана-Кристофа. Ещё бы не пригодились. Двадцать первый век на дворе, Филип Дик и Брюс Стерлинг отдыхают.

И ещё — мне надоело спать, Влад.

Я требую водителя остановить «Газель». Тот недовольно ворчит, но прижимает маршрутку к обочине. Выскакиваю и иду пешком. По дороге к дому Влада захожу в магазин и покупаю французское вино.

В конце концов, сегодня праздник.

Только погода совсем не праздничная. Солнце то и дело прячется за наползающие тучи, холодный ветер забирается под ветровку, поднимая волосы на теле. Окна закрыты, на улицу не пробивается ни единого звука.

На лестничной площадке — тишина.

— Чего растрезвонился? — выглядывает соседка. Массивная тётка в дверной проём шириной, с бигудями в волосах и мордой ящиком. — Нет его. Ушёл.

Мне хочется разбить бутылку об эту рожу.

— Куда?

— А я знаю? Ушёл и всё…

«А ты кто? Секретарша грёбаная?», — хочется крикнуть мне.

— … на работу вроде.