Читаем Горячая шестерка полностью

Сидеть тихо мне не хотелось, потому что тогда приходилось думать. А думы меня одолели самые неприятные. Мне не приходится ждать ничего хорошего от этой поездки. Я постаралась подавить эмоции. Страх и досада мне не помогут. Не стоит также давать волю воображению. Кто знает, может быть, меня ждет всего лишь еще одна встреча с Артуро Столле. Что толку сходить с ума раньше времени. Я сосредоточилась на дыхании. Дыши ровно и спокойно. Вдыхай кислород. Я мысленно принялась монотонно повторять одно и то же слово, вернее, даже не слово, а набор звуков. Охмм. Я как-то видела по телевизору, как одна женщина таким образом снимала напряжение, и ей вроде помогло.

Митчелл ехал на запад по Гамильтон-стрит к реке. Затем миновал промышленный район города. Остановился он рядом с трехэтажным кирпичным зданием, которое когда-то было инструментальным заводом, но давно пустовало. На фасаде здания надпись: «Продается», но у надписи такой вид, будто она провисела здесь лет сто.

Митчелл выключил мотор и вылез из машины. Хабиб за ним. Он открыл боковую дверь, ведущую в здание, и мы все вошли. Внутри было холодно и сыро. Довольно темно, потому что свет проникал только через открытые двери офисов. Окна здесь были покрыты толстым слоем грязи. Мы прошли по небольшому холлу и свернули в приемную. Под ногами крошилась плитка. В помещении, кроме двух складных стульев и маленького, поцарапанного письменного стола, не было никакой мебели. На столе стояла картонная коробка.

– Садись, – приказал Митчелл. – На любой стул.

Он снял с себя пальто и бросил на стол. Хабиб последовал его примеру. Их рубашки были почти такими мокрыми, как и пальто.

– Ладно, значит, план такой, – сказал Митчелл. – Мы тебя усыпим, а пока ты будешь в отключке, откусим твой мизинец вот этими кусачками. – Он вынул из коробки кусачки для резки металла. – Так у нас будет, что послать Рейнджеру. Подержим тебя здесь и посмотрим, что произойдет. Если он пожелает поторговаться, мы готовы. Если он откажется, нам, похоже, придется тебя убить.

В моих ушах стоял ровный хул, я даже тряхнула головой, чтобы он прекратился.

– Подождите, – сказала я. – У меня есть вопросы.

Митчелл вздохнул:

– Уж эти мне бабы, вечно у них вопросы.

– Тогда лучше вырезать ее язык, – предложил Хабиб. – Иногда помогать. У нас в деревня хорошо получаться.

Я начала думать, что он соврал, назвавшись пакистанцем. Скорее его деревня находится в аду.

– Мистер Столле ничего не говорил насчет языка, – возразил Митчелл. – Возможно, он решил оставить эту меру на потом.

– Где вы собираетесь меня держать? – спросила я Митчелла как можно спокойнее.

– Я же сказал, здесь. Запрем тебя в ванной комнате.

– А как насчет кровотечения?

– А что?

– Я могу умереть от потери крови. Тогда как вы будете торговаться с Рейнджером?

Они переглянулись. Об этом они не подумали.

– Для меня это в новинку, – признался Митчелл. – Обычно я просто избиваю людей до беспамятства или пристреливаю.

– У тебя должны быть чистый бинт и какой-нибудь антисептик.

– Что ж, тут есть резон, – согласился Митчелл. Он взглянул на часы. – У нас мало времени. Я должен вернуть машину жене, чтобы она могла забрать детей из школы. Не хочу, чтобы они торчали под дождем.

– На Брод-стрит есть аптека, – вмешался Хабиб. – Мы можем достать эти вещь там.

– И еще мне нужны таблетки «Тайленола», – попросила я.

На самом деле мне не нужны были ни бинт, ни «Тайленол». Я хотела выиграть время. Когда надвигаются серьезные неприятности, всегда хочется оттянуть роковое событие. Иметь время понадеяться, что на самом деле все это только снится. Время на то, чтобы беда рассосалась сама по себе. Время, чтобы обнаружить, что все было ошибкой. Время для господа вмешаться.

– Ладно, – сказал Митчелл. – Иди в ванную, вон туда.

Ванная оказалась комнатенкой без окон, примерно четыре фута шириной и шесть длиной. Унитаз. Раковина. Вот и все. С наружной стороны двери – большой замок, который не выглядел новым. По-видимому, я не первая, кого сюда привозили.

Я вошла в ванную, а они закрыли и заперли дверь. Я приложила ухо к притолоке.

– Знаешь, начинаю ненавидеть эту работу, – сказал Митчелл. – Почему нам никогда не приходится ею заниматься в хорошую погоду? Однажды мне надо было прикончить одного парня, Элвина Маргуцци. В тот день, как нарочно, было так холодно, что пистолет замерз, и нам пришлось добивать его лопатами. А когда мы принялись копать могилу, то даже чертовой маленькой ямки вырыть не могли. Намучились так, что вспомнить противно.

– Похоже, это есть тяжелый работа, – сказал Хабиб. – В моей страна лучше, там почти всегда тепло и земля мягкий. Часто даже копать не нужно, потому что в Пакистан много гора и можно сбросить тело в пропасть.

– Да, конечно. У нас, правда, на этот случай есть реки, но мертвяки обязательно всплывают, тогда забот не оберешься.

– Вот-вот, – подтвердил Хабиб, – я тоже иметь такой опыт.