Но как же красиво расцветал май, и как пахло весной на этой жаре, и как много было вокруг веселья и смеха, но чужого смеха, не своего, не про него.

Советских танков и грузовиков было на дороге все больше, и уже скоро полуторка въехала в небольшую чешскую деревеньку, занятую Красной армией.

«Вот я и у своих, — думал Иван. — У своих ли?.. Кто теперь свои? Я же падаль…»

Грузовик остановился на площади у аккуратного двухэтажного кирпичного домика, над которым развевался красный флаг.

Подошли солдаты с ППД и «светками»[20], открыли кузов, приказали спускаться.

Гуляеву помогли.

Советские бойцы окружали власовцев, и во взглядах их читалось разное — у кого-то интерес и удивление, у кого-то холодное презрение.

Завели в дом, усадили на скамейку перед закрытой дверью.

Зашел высокий офицер с лейтенантскими погонами, оглядел власовцев с ног до головы.

— Будем вызывать по очереди, — холодно сказал он. — Не рыпайтесь тут.

И зашел в комнату.

Пока открывалась дверь, краем глаза Гуляев заметил сидевшего за столом офицера в васильковой фуражке.

Лицо его показалось Ивану чертовски знакомым.

И действительно — когда его, второго по очереди, завели в комнату и усадили за стол, Гуляев увидел, что у офицера в васильковой фуражке моложавое и сухое лицо с южным колоритом.

Офицер поднял глаза от документов на столе, взглянул на Гуляева и сказал:

— Я майор Полетаев. Назовите ваше имя и фами…

И вперился в Гуляева изумленным взглядом.

* * *

Из приговора Военной коллегии Верховного суда СССР от 12 мая 1946 года

Предварительным и судебным следствием установлено, что старший лейтенант Рабоче-Крестьянской Красной армии ГУЛЯЕВ И. А., 1908 г. р., добровольно перейдя на сторону противника, вступил в т. н. «Русскую освободительную армию» предателя ген. ВЛАСОВА, тем самым совершив преступление, предусмотренное ст. 58-1 а.

Руководствуясь обвинительным заключением, учитывая, что обвиняемый не участвовал в военных преступлениях и карательных акциях, Военная коллегия Верховного суда Союза ССР ПРИГОВОРИЛА:

ГУЛЯЕВА И. А. заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет с лишением воинского звания и конфискацией имущества, считая срок с 12 мая 1946 г.

Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

* * *

Внеочередное донесение начальника 3-го отделения 525-го лагеря города Сталинск[21]

Докладываю, что 3.05.1946 осужденный по ст. 58, бывший капитан «РОА» ФРОЛОВ Д. А. в 17:30. был убит при попытке к бегству. Захоронен в общей могиле за пределами лагеря.

* * *

Некролог в газете «Вечерняя Москва» от 23 сентября 1968 года

С глубоким прискорбием сообщаем, что 19 сентября от инфаркта скоропостижно скончался ветеран Великой Отечественной войны, герой-подпольщик Бурматов Владимир Васильевич. В тяжелые военные годы он в бессознательном состоянии попал в плен к немцам и для вида согласился сотрудничать с изменниками родины. В действительности же Бурматов создал и возглавил подпольное антинацистское сопротивление, координировал диверсии и саботаж на немецких военных заводах. Был схвачен гестапо и брошен в Моабитскую тюрьму, а затем оказался в концлагере Заксенхаузен и пребывал в заключении, пока его не освободили советские войска. Ошибочно был осужден на 10 лет лагерей, в 1955 году освободился и тогда же полностью реабилитирован и восстановлен в звании. Последние годы своей жизни полковник Бурматов читал лекции, писал мемуары и хотел заняться преподавательской деятельностью, но этому не суждено было сбыться. Выражаем родным и близким ветерана глубокие соболезнования.

Глава четырнадцатая

Не надо печалиться вся жизнь впереди.

Старый дворник докурил беломорину, затушил ее и кинул в урну. Неохотно встал со скамейки, взял метлу и поковылял по аллее. Нужно было подмести еще один дворик, а потом забежать домой, пообедать, может быть, немного подремать.

Старик жил так уже двадцать лет. Из лагеря он освободился в 1955-м, как и многие другие. Пытался найти жену и сына, наводил справки — выяснилось, что Маша, узнав о его судьбе, решила жить с другим, переехала в Москву.

«Ну и славно», — подумал он тогда.

И сейчас он так же думал примерно обо всем: «Есть работа, пусть и дворником — ну и славно, хоть что-то полезное сделает в жизни. Есть небольшая квартирка, пусть и совсем тесная — ну и славно, зато тепло. Есть небольшая зарплата — ну и славно, больше и не надо ничего».

Старик шел по весенней аллее, щурился на солнце, смотрел на прошлогоднюю пожухлую траву и черные пыльные листья под ногами.

Люди вокруг уже спешили на работу, у остановки автобуса собрались молодые студентки, катались по улице «москвичи» да «запорожцы». Город проснулся.

Дворник хотел было дождаться зеленого светофора и перейти уже через дорогу, но заметил вдруг, что на скамейке у поворота читает газету некий дядечка средних лет, в красивом черном пальто и в шляпе.