Читаем Гори, но не сгорай полностью

Всепоглощающее чувство привязанности к чему-либо или кому-либо формируется в мозге, где подпитывается мощным нейрохимическим веществом под названием дофамин. Этот нейромедиатор пробуждает и возбуждает нас, всецело сосредотачивая наше внимание на объекте желания. Под его воздействием мы чувствуем себя живыми и энергичными. Вырабатываясь в мозге и пробивая себе путь из примитивных зон в недавно развитые, дофамин запускает каскад нейронных реакций, которые подталкивают нас к достижению цели, попутно формируя ожидание скорого вознаграждения: как только я закончу писать эту книгу, мое эмоциональное состояние улучшится. Вот выведу наконец продукт на рынок и сразу же испытаю полное удовлетворение. Если у меня получится добиться расположения этой женщины, я буду счастлив. Я успокоюсь только тогда, когда мои работы выставят в галерее.

И все же, когда человек ослеплен страстью, награда, к которой он, по его мнению, стремится – как правило, чувство удовлетворения или эмоционального насыщения, – это не более чем иллюзия. Достигнув своей цели в понедельник, вы, возможно, почувствуете на мгновение удовлетворение, но, скорее всего, уже во вторник снова будете голодны как волк.

У этого неослабевающего стремления и ненасытности есть биологические корни. В отличие от других порождающих позитивные чувства нейромедиаторов, выброс которых происходит после достижения цели, гораздо более мощный дофамин высвобождается также до и во время этого процесса, что обусловлено особенностями эволюции нашего вида. Древние люди были охотниками-собирателями и не могли себе позволить довольствоваться сиюминутным удовлетворением базовой потребности в пище. Насытившись, они должны были продолжать охотиться и накапливать пищу, чтобы подготовиться к неизбежным временам ее дефицита. В результате наш биологический вид эволюционировал так, что дофамин – нейрохимическое вещество, побуждающее человека к чему-то стремиться, – порождает в нас сильнейшее желание и часто препятствует синтезу других нейромедиаторов, благодаря которым мы чувствуем удовлетворенность и счастье. Нам свойственно кайфовать не от достижения цели, а от погони за ней. Дофамин – это «молекула» желания и мотивации. И этот простой, но важнейший биологический факт ответственен за величайшие достижения в истории человечества – от выживания нашего вида в целом до ряда последних революционных научных открытий. Короче говоря, мы просто не запрограммированы довольствоваться тем, что есть, а настроены добиваться большего.

Когда легендарной американской бегунье на сверхмарафонские дистанции Энн Трейсон было два года, родители привязывали к ее туфелькам колокольчики. «Я всегда повсюду бегала, и им нужно было как-то за мной уследить», – вспоминает она. Хотя во времена ее детства еще массово не диагностировали синдром гиперактивности и дефицита внимания (СДВГ), Трейсон, которой сейчас пятьдесят девять лет, считает, что была бы стопроцентным кандидатом на постановку такого диагноза. По мнению представителей пока еще молодого направления психологии, люди со склонностью к СДВГ могут быть менее восприимчивы к дофамину, а это означает, что им нужна большая «доза» нейромедиатора[9], чтобы почувствовать удовлетворение. Возможно, именно этим объясняется их предрасположенность к повышенной активности: так их организм вырабатывает дофамин. Для Трейсон, которая очень хорошо помнит, чего ей стоило спокойно сидеть в школе за партой и быть внимательной, бег стал отдушиной, позволяющей маленькой непоседе дать выход своей неуемной энергии и испытывать бесконечный драйв.