Читаем Гордон ищет Лекса (СИ) полностью

— Они нас убьют, — с отчаянием прошептал Лекс, чувствуя на своей шее горячие губы Гордона.

— Мне все равно, — отрываясь лишь на секунду от своего занятия, так же прошептал Гордон. — Я люблю тебя, и я хочу быть с тобой.

Лекс прикрыл глаза, глубоко вздохнув и облизнув губы, произнес:

— В горе и радости…

— …В богатстве и бедности… — продолжил Гордон, выпрямляясь и заглядывая в глаза своего любимого.

— …В болезни и здравии…

— …Пока смерть не разлучит нас…

— …И после, — добавил от себя Лекс. Он потянулся к любимому за поцелуем, но Гордон неожиданно остановил его.

— Подожди… Дай свое кольцо.

— Кольцо? — непонимающе переспросил Лекс. В ответ Гордон лишь кивнул, и парень, недоумевая, стянул с указательного пальца серебряное кольцо. Оно было обычным. Без камней, без узора, без гравировки. Но оно чем-то приглянулось Лексу, и он носил его, не снимая, вот уже два года. Сам Гордон в этот момент снял со своего пальца кольцо-печатку. Золотое с бриллиантом в центре. И когда Лекс протянул ему ладонь со своим кольцом, Гордон забрал его, а затем перевернул ладонь любимого, аккуратно надел на палец свое кольцо. Глаза Лекса широко распахнулись и забегали от ладони к счастливому Гордону.

— Теперь ты, — сказал Гордон, протягивая обратно Лексу его собственное кольцо. Дрожащей рукой парень забрал его и медленно надел на палец Гордона, а затем, чувствуя невообразимое счастье и радость, и то, как к глазам подступают слезы, тихо выговорил:

— Можете поцеловать невесту.

Гордон фыркнул от смеха, но разрешением воспользовался, притягивая Лекса как можно ближе и целуя его. Он целовал несдержанно, со всей страстью, но в тоже время и нежно, заставляя Лекса желать большего. Пиджак полетел на пол. Пуговицы на рубашке под уверенными руками расстегивались быстро, без всяких проблем. И Гордон, дорвавшись до тела любимого, теперь выцеловывал его и ласкал ладонями. Лекс тяжело дышал, прикусив нижнюю губу, и гладя руками плечи и голову любимого. Гордон, опустившись на колени, расстегнул пуговицу и молнию на брюках Лекса и стянул их вниз, вместе с трусами. Он поднял глаза на любимого, чьи щеки пылали, выдавая его смущение, и мягко улыбнувшись, он приблизился к достоинству Лекса, собираясь его лизнуть, когда…

Дверь в кабинет, где прятались двое влюбленных, резко открылась. Нет, она, слетев с петель, ввалилась в помещение, с грохотом упав на пол. Гордон резко отстранился от Лекса и вскочил на ноги. Сам Лекс наклонился, чтобы натянуть трусы и брюки.

— Я так и знал, — раздался взбешенный голос в дверном проеме. Оба парня с ужасом смотрели на отца Гордона, чье лицо просто пылало от ярости. — Заберите его, — с презрением выговорил мужчина. В кабинет протиснулись два телохранителя мужчины и направились к Гордону.

— Нет! — выкрикнул Лекс.

— Отвратительно, — прозвучал еще один голос у двери. Лекс оглянулся на него.

— Папа…

— Этого тоже заберите, — второй мужчина сплюнул на пол. Его не заботило, что он находился не у себя дома. В кабинете очутились еще двое телохранителей.

— Не трогайте его! — заорал Гордон, увидев, как два здоровых мужика выкручивают руки его любимому. Ему было наплевать, что он находится в той же ситуации. Гордон изо всех сил начал вырываться, делая себе только больней. — Лекс! — закричал он.

— Гордон! — последовал незамедлительный ответ. Лекс попытался пнуть хотя бы одного из тех, кто держал его, но его попытки были тщетны.

— Лекс!

— Гордон!

Их растаскивали друг от друга, поочередно выводя из кабинета и уводя в разные стороны. Они сопротивлялись как могли и не оставляли попыток вырваться, но их все равно разделили. Они до последнего, до сорванного голоса выкрикивали имена друг друга…

***

Дом Уайтов.

— Мразь, — десятая по счету пощечина обожгла щеку Гордона. Его голова дернулась, но он тут же выпрямил ее и уставился на отца. Мистера Уайта передернуло. Не сколько от омерзения, что его сын оказался педиком, да еще и снюхался с сынком Фарадея, а сколько от непоколебимого спокойствия и решительности в глазах сына. Он всегда учил в любых обстоятельствах держать голову высоко поднятой и не забывать о гордости. Теперь мог сам полюбоваться на свои труды. — Ты подумал, что будет, если пресса узнает обо всем? Подумал, что будет с нами?! А?! Щенок! — еще одна пощечина. Теперь уже по другой щеке. Гордон почувствовал привкус крови во рту, но даже не шелохнулся.

— Оставь его, дорогой, — подала голос до сих пор молчавшая мать Гордона. — Ты разве не видишь, что он тебя не слушает?

— И что ты предлагаешь? — резко повернувшись к ней, зло спросил мужчина.

— Оставить все как есть?

— Ни в коем случае. Я тут недавно прочла в одной газете о клинике, которая лечит… Эти наклонности, — женщина, слегка поморщившись, брезгливо выговорила два последних слова. — Отправим его туда и все.

Мистер Уайт застыл, как и Гордон. В любой другой ситуации парень, наверное, рассмеялся. Он прекрасно знал, что никакая клиника не сможет изменить твою ориентацию, особенно если ты сам принимаешь себя, но сейчас ему было не до смеха.