Читаем Гордая принцесса полностью

Местные женщины в ярких юбках и с косами до колен отличались самобытной красотой, мужчины же имели живописно-лихой вид благодаря гусарского типа курткам, небрежно свисающим с плеч, красным поясам и круглым фетровым шляпам с залихватски задранными полями. На некоторых из них были высокие сапоги со шпорами, и Илона знала, что лучших наездников не сыскать ни в одной стране.

Все выглядело так же, как и прежде, но все же чего-то не хватало! Наконец она поняла, в чем дело.

Жители Добруджи всегда связывались в ее сознании с музыкой, песнями и смехом. Они пели за работой в поле, пели ведя на пастбище скот, пели возвращаясь с охоты с добычей, обычно серной или оленем. Теперь же казалось, что на всей земле стояла тишина, а одежда крестян выглядела поношенной и убогой.

Цыгане и прежде часто ходили в лохмотьях, но не крестьяне, которые всегда очень следили за своей внешностью.

Илона со своим эскортом приближалась к дворцу — великолепному зданию, вот уже несколько веков возвышающемуся над равниной.

Каждый следующий монарх перестраивал дворец по своему вкусу, но особое рвение показал дед Илоны, украсивший его различными башнями и башенками, не забыв при этом сделать его неприступной крепостью.

Однако это не повредило дворцу и он выглядел очень живописным и нарядным. Но только издали. Вблизи же все строение зловеще напоминало о тех днях, когда защитникам крепости выгоднее всего было находиться выше противника, имея прекрасный обзор и удобную позицию для стрельбы.

Чтобы дворец не производил устрашающего впечатления, бабушка Илоны насадила вокруг него деревья, и теперь, когда цвели миндаль и персики, башни и шпили поднимались над ними, как бесплотная мечта. Внутри замка также росли прекрасные сады.

Входя в огромные чугунные ворота, защищающие дворец от вражеских войск и банд грабителей, Илона подумала: живя в таком прекрасном месте просто невозможно не быть счастливым. Но, к сожалению, ей было прекрасно известно, что во дворце Радака нет места счастью.

Живя во Франции, она не надеялась когда-нибудь снова увидеть родные места. Мать нередко говорила ей; «Мы никогда не вернемся, Илона. Пусть здесь мы не пользуемся влиянием, пусть у нас мало денег, но зато спокойно на душе!»

Когда мать вспоминала прошлую жизнь, в глазах ее всегда появлялся ужас, а голос срывался

от волнения.

Сначала Илона не понимала, как мать могла отказаться от своего положения королевы Добруджи, оставить друзей и расстаться с жизнью, которую вела целых восемнадцать лет.

Королева Гизела оставила мужа очень спокойно, без театральных эффектов, что само по себе произвело большее впечатление, чем если бы она устроила скандал и искала сочувствия к себе. Она долго страдала от тирании и грубости мужа, становившегося с годами все более жестоким, пока ее жизнь не стала совершенно невыносимой.

Королева и дальше терпела бы эту жизнь, если бы не Илона. Желая выплеснуть на кого-то свою ярость, король нередко избивал жену почти до бесчувствия, но когда он начал поднимать руку на дочь, королева, спокойная, кроткая и, как он полагал, всецело покорная его воле, восстала.

Однажды она попросила разрешения навестить в Будапеште своих родителей. Король не мог отказать: ее отец старел и, по слухам, чувствовал себя не лучшим образом. Из Венгрии королева написала, что не намерена возвращаться в чистилище, которое ждало ее в Добрудже.

С отцом остался семнадцатилетний сын — принц Юлиуш, только что начавший военную карьеру: мать не могла допустить, чтобы ее сын стал дезертиром.

Но Илону королева увезла в безопасное место. Кроме того, серьезно боясь навлечь своим поступком неприятности на родителей, она не осталась в Будапеште. Ее родители принадлежали к королевской семье, но обеднели, и их земли перешли к австрийцам. У них не осталось ничего, кроме гордости и уважения к себе, и она не могла подвергать их лишним страданиям.

Королева увезла дочь, не сказав мужу куда. Проехав всю Европу, она наконец осела в Париже, где жили ее друзья — спокойные, умные люди, с радостью принявшие ее в свой круг.

Гизела решила дать дочери хорошее образование и поместила ее в один из знаменитых монастырей, куда Илону приняли как обычную ученицу, не догадываясь о ее титуле.

Собственные небольшие средства, к которым она прибавила деньги, полученные от родителей, позволили королеве устроиться в Париже под именем мадам Радак, сняв небольшой дом неподалеку от Елисейских полей, и жизнь пошла своим чередом. Она наконец почувствовала себя свободной от душевных и физических мук, сопровождавших все годы ее замужества.

Мать научила Илону полностью владеть собой, считая это признаком хорошего воспитания и сильного характера. Жестокое обращение мужа оставило в ее душе неизгладимый след, и она решила приложить все силы, чтобы Илона забыла обо всем, что видела и слышала во дворце в Добрудже.

Ей хотелось, чтобы в кругу пристойных, цивилизованных людей, ничем не порочащих своего происхождения, дочь узнала только светлые стороны жизни.