Читаем Горбун полностью

Гонзаго побледнел. Его губы задрожали. Он вдруг ощутил, что в недрах созванной и неоднократно просеянной им самим ассамблеи зародилось мощное неуловимое, противостоящее ему начало. Он это явственно чувствовал, но не мог понять, откуда оно исходит. За несколько минут вдова Невера изменилась до неузнаваемости. Бездушный мрамор стал живой плотью. Статуя ожила. Как произошло это чудо? Метаморфоза случилась в то мгновение, когда принцесса призвала на помощь Бога. Но Гонзаго в Бога не верил. Он утер со лба холодный пот.

– Вам известны, какие-то новости о вашей дочери, мадам? – обратился он к супруге, пытаясь скрыть волнение. Принцесса не отвечала.

– Вас могут обмануть, – продолжал Гонзаго. – Имущество Невера очень лакомый кусок. Вам показывали другую девушку, выдавая ее за вашу дочь?

Опять молчание.

– Вам будут твердить и не однажды: «Вот она, – настоящая нами спасенная и выхоженная!»

На сей раз голос Гонзаго дрожал. Вопреки его желанию казаться спокойно – рассудительным, он явно нервничал. Несколько дипломатов и президент Лауманьон посмотрели на Гонзаго не без удивления.

– Спрячь клыки! Волк в овечьей шкуре, – бормотал себе под нос Шаверни.

Принцесса не могла дать ответ потому, что выручавший ее доселе голос вдруг замолчал. Гонзаго, теряя терпение, начинал забываться. На его бледном лице огнем сверкали глаза, веки и подбородок дрожали.

– Она где-то поблизости, – хрипел он сквозь зубы. – И в любой момент готова перед вами явиться; – в том вас кто-то убеждает, не так ли, мадам? Они говорят, что она жива. Ответьте же. Жива?

Принцесса оперлась рукой на подлокотник кресла. Она пошатнулась. Она была бы готовы отдать два года жизни, лишь бы заглянуть за портьеру, две скрывался внезапно замолчавший оракул.

– Отвечайте же! Отвечайте! – настаивал Гонзаго.

Теперь ему вторили занимавшие президиум синьоры.

– Отвечайте, госпожа! Отвечайте! Если вам что-то известно, вы должны об этом сообщить.

Аврора де Келюс сидела, затаив дыхание. О, как, медлил ее вещун.

– Сжалься же! – вполоборота к портьере простонала она.

Портьера легонько колыхнулась.

– Как она может ответить? – раздавались скептические голоса в черном легионе принца.

– Жива? – запинаясь от волнения, воззвала Аврора к тому, кто прятался за шторой.

– Жива.

На сей раз громче, чем прежде, услышала она в ответ и опьяненная радостной новостью распрямилась как пружина.

– Да, жива! Жива! – торжествуя, воскликнула она. – Жива, благодаря защите Всевышнего, жива, не смотря на ваши усилия!

Все в смятении вскочили со своих мест. Начался невообразимый шум. Приспешники принца галдели одновременно, призывая председательствующего не допускать оскорблений в адрес принца де Гонзаго.

– Когда я вам это сказал, – заговорил кардинал с соседом, – когда я вам это сказал, господин герцог, многое еще было неизвестно. Но теперь я начинаю сомневаться в том, что у госпожи де Гонзаго есть проблемы с психическим здоровьем.

Во время суматохи опять раздался голос за портьерой.

– Сегодня вечером на балу у регента вы опять услышите девиз Неверов.

– И увижу мою дочь? – пролепетала принцесса.

Вместо ответа из-за портьеры послышался хлопок закрывшейся двери, и снова – тишина. Похоже, что этот звук услышал Шаверни. Любопытный, как женщина, юноша вскарабкался на подмостки и, обежав кардинала де Бисси, внезапно отдернул портьеру. За ней никого не оказалось. Однако принцесса не сдержала испуганного крика. Это подтвердило догадку Шаверни. Он открыл дверь и высунулся в коридор. В коридоре было пасмурно, так как уже начинались сумерки. Шаверни никого не увидел. Только в самом конце коридора, там где был выход на расположенную вдоль библиотеки галерею, переваливаясь на кривых ногах, ковылял горбун. Дойдя до площадки, он, не торопясь, начал спускаться то лестнице и вскоре исчез.

– Видно, кузен сыграл против дьявола в нечестную игру, и тот теперь ему мстит.

В эту минуту за столом президиума председательствующий Лауманьон совещался с заседателями. Чтобы с собой совладать Гонзаго понадобилось немало усилий. Когда это ему наконец удалось, он обратился к совещавшимся:

– Прошу прощения, господа, не угодно ли огласить решение трибунала?

Господин Лауманьон поднялся и, надевая шляпу, сказал:

– Принц, королевские комиссары, выслушав адвоката госпожи принцессы мсьё кардинала, пришли к выводу, что выносить решение сейчас преждевременно. Госпожа Гонзаго, зная, где находится ее дочь, должна ее представить трибуналу. Господин де Гонзаго в свою очередь еще раз представит ту, которая, по его мнению, является наследницей Невера. Если при ней окажется свидетельство, подписанное мсьё принцем, то, о котором упомянула госпожа принцесса, (листки, вырванные из регистрационной книги), то принятие решения очень облегчится. Именем короля, совет откладывается на три дня.

– Ясно, господин президент, – поспешно ответил Гонзаго. – Я согласен. Через три дня свидетельство будет у нас.

– Моя дочь будет со мной, и у нас будет свидетельство, – в свою очередь заявила принцесса. – Я согласна.

Королевские юристы закрыли заседание.