Читаем Горбун полностью

Услышав его имя, вы будете поражены, будто громом небесным. Очень высоко, на первой ступеньки у подножья трона его высочества сидит вельможа. Вдруг с небес раздается голос: «Эй, высочество, у твоих ног – убийца!» И мститель вздрогнет. Затем: «Высочество, среди разодетой в шелка и бархат толпы ходит убийца!» И мститель, раскрыв глаза, станет внимательно разглядывать прогуливающихся под окнами дворца франтов. Потом: «Высочество, вчера за обеденным столом рядом с тобой сидел, и завтра будет сидеть убийца!» И мститель, счастье, просмотрит список приглашенных на обед. Наконец: «Высочество, каждое утро, каждый день, каждый вечер ты здороваешься с убийцей за руку, с которой не смыта кровь его жертвы!» И тогда мститель восстанет и полный решимости воскликнет: «Да свершится, наконец, возмездие!»

Находившимися в шатре господами, на какое-то время овладело странное замешательство. Все, кто был наделен высоким титулом, внезапно принялись переглядываться друг к другу с подозрением.

– Вот почему, господа, – с несколько развязной иронией заключил горбун, – регент Франции сегодня так встревожен, и почему он приказал усилить караулы.

Горбун поклонился и направился к выходу.

– Имя?

– Назовите имя?

Почти в один голос воскликнули Шаверни и Ориоль. У Пейроля чесался язык развенчать этого зарвавшегося уродца, бросив какую-нибудь фразу вроде:

«Разве вы не видите, что этот наглый буффон над нами потешается?»

У выхода из вигвама горбун задержался. Обернувшись, он приложил к глазам лорнет, в очередной раз внимательно осмотрел всех находившихся внутри и, наконец, раздумав уходить, вернулся, на ходу похихикивая своим сухим похожим на погремушку смешком.

– Ох-ох-о-о…, господа! – не без ехидства сокрушался он. – Вот вы уже стали опасаться друг друга. Каждый из вас подозревает в своем соседе убийцу. Какое трогательное взаимоуважение! Не правда день? Однако, времена переменились. Теперь никто не пользуется грубым оружием прошлого: шпагой и пистолетом. Ныне наше главное оружие находится в кошельках. Для того, чтобы убить человека достаточно опустошить его кошелек. Но, слава Богу, при дворе регента злодеев не много! Не пугайтесь друг друга, сиятельные господа. Среди вас убийцы нет!

Затем, повернувшись к компании приближенных Гонзаго:

– А вы-то что загрустили, молодые господа? Неужели и вас мучают угрызения? В таком случае, попробую вас немного развеселить. Поглядите туда. Видите, как убегает от нас господин де Пейроль? Эх жаль, он многое потеряет! Кстати, никому из вас не известно, куда это он вдруг так заспешил?

Тот, уже оббежав клумбы, приближался ко дворцу.

Шаверни прикоснулся к плечу горбуна.

– А регент знает имя? – спросил он.

– Господин маркиз, – ответил человек в черном, может быть хватит о грустном? Давайте будем веселиться! Ведь мы на празднике. И даже призрак, о котором я говорил, сегодня, наверное, пребывает в благодушном расположении. Поняв, что трагедия нынче не в моде, он видимо решил свои действия подчинить комедийному жанру. Но поскольку этому неуемному фантому известно как прошлое, так и настоящее, он надумал придти на нынешний бал. Представляете, господа, собственной персоной явиться к его высочеству регенту, с тем, чтобы указать пальцем!

Палец горбуна с неожиданной стремительностью, напомнив виртуозный укол клинка, пронзил воздух.

– Пальцем, господа, пальцем на обагренные кровью руки ловкача, двадцать лет скрывающего свое преступление. В жизни после трагедии или драмы всегда следует фарс. Настала пора со смехом выбросить на свалку атрибуты устарелых жанров: кинжалы, рапиры, яды в тарелках или белье. Сегодня достаточно указать пальцем, пальцем! Надеюсь, вы это понимаете, благородные господа, выигрывающие за несколько розыгрышей ландскнехта целое поместье, ревнители реформ банкира Лоу? – Произнеся имя Лоу, горбун с картинным почтением снял шляпу. – Так, так, именно пальцем, милейшие любители азартных игр, рыцари биржевых бумов, финансовые чудотворцы с улицы де Шалопай, пальцем, пальцем! Мсьё регент – добрый правитель, не страдающий предрассудками. Но многое ему не известно. Ибо, будь иначе, он наверняка покраснел бы от стыда!

С каждым словом молодые люди с нарастающей неприязнью взирали на горбуна. В среде пожилых аристократов, напротив, прозвучало несколько одобрительных междометий. Господин де Рохан Шабо сказал:

– Это чистая правда!

– Браво! – дуэтом воскликнули бароны Юноде и Барбаншуа.