Читаем Гора сокровищ полностью

— А не мог кто-нибудь подобрать ключ или открыть, скажем, гвоздем?

— Нет, замок сложный, без ключа его не откроешь. Да и ключ-то к нему всего один. После войны здесь много разного подозрительного народу шаталось. Пришлось отнести замок к кузнецу. Он его разобрал, внутри такой крючочек приделал, а на ключе бороздку выточил, можете посмотреть.

Археолог снова вытащил из бумажника ключ. Он и впрямь не походил на все остальные: задранный кверху клювик, а по нему глубокая бороздка. Принялись осторожно допытываться у словоохотливых старичков, кто в тот вечер приходил к ним и мог видеть клад. Но старичок сразу же разгадал их хитрость.

— Руопис это был. Я его с пеленок знаю, он такими делами не занимается. Нет-нет, не он.

— Люди-то что о нем толкуют, небось забыл? — проговорила старушка.

Старик досадливо махнул рукой:

— Ну и пусть болтают, всем ведь рты не завяжешь.

— Все-таки что они говорят? — заинтересовался Калпокас.

— Ходят слухи, что у него домовой поселился, — расплылась в улыбке старушка.

— Домово-ой? — в один голос протянули ребята.

— Ну да. Мол, спускает хозяину в трубу разное добро, — охотно пояснила хозяйка, сияя от удовольствия, что удалось всех удивить.

— Да не слушайте вы ее, она у нас соврет — не дорого возьмет, — рассердился старик. — И как у тебя язык поворачивается нести такую околесицу? Человек трудится в поте лица, не сидит сложа руки, вот и живет не хуже других.

— Этот домовой еще при его отце у них в избе завелся, — не обращая внимания на мужа, продолжала старушка. — Был у них черный петух семи лет от роду, и снес он однажды красное яичко. Хозяин и стал таскать то яичко у себя за пазухой, покуда домовой не вылупился. У них, между прочим, и сейчас живет черный петух.

Старик в отчаянии замахал на нее руками:

— Брось болтать, тебе говорят! Потешила людей — и хватит!

— А как он выглядит, этот домовой? — весело спросил Йонас.

Старушка, довольная тем, что стала центром всеобщего внимания, насмешливо посмотрела на мужа и ответила:

— Да по-разному. Может обернуться, скажем, петухом, или вороном, или другой птицей.

— Да будет тебе, будет, — попытался усмирить супругу старик.

— Бабушка, а вам приходилось видеть этого домового? — спросил Ромас.

— Как же, детка, и не раз! Да и муж тоже видел, только разве ж он скажет…

— Да не видел я никаких домовых! — вскипел старик. — Бывало, пролетит мимо ворон или коршун, а они и рады — домовой, домовой!

— Скажешь тоже, ворон, — укоризненно покачала головой жена. — Пронесется со свистом, а за ним дыму-то, дыму…

— Ладно, мать, хватит чепуху молоть, лучше бы гостей угостила, — решил слукавить хозяин, чтобы положить конец разговору.

— Спасибо, мы только что поели, — стал отказываться археолог.

— Тогда хоть молочка отведайте! Холодное, только что из колодца.

— Ну разве что молока…

— Принеси им, мать.

Судя по всему, старушка была не прочь еще поболтать, поэтому она с явной неохотой ушла в дом и вскоре появилась из сеней с запотевшей кринкой. Лучшего угощения в такую жару не придумаешь — выпив по стакану, ребята оживились, хотя на душе у них по-прежнему скребли кошки. Кто все-таки похитил клад? Ведь не домовой же, в самом деле…

У колодца девочки-поварихи мыли посуду. Йонас предложил спросить у них.

— Девочки, вы случайно никого из посторонних не видели возле риги?

— Нет, не видели, — ответила одна.

— Не заметили, — подумав, произнесла другая.

— Это мы сегодня никого не видели, — пояснила третья. — А в тот день, когда вы уезжали в город, у меня пропал карманный фонарик. Вечером я его вот здесь, на лавочке, оставила и пошла в ригу. Вернулась — а его как не бывало.

— А у Альгиса ножик перочинный пропал, — снова сказала первая. — Строгал он что-то, воткнул ножик в колоду и пошел напиться. Вернулся назад — нет ножа!

— У Гражины косынка исчезла, — сказал кто-то. — Красная, газовая. Мы решили не говорить вам, но раз уж так получилось…

Археолог помрачнел и задумался.

— Это свои! — категорически решил Йонас.

— Ни за что не поверю, — тихо произнес ученый.

«Может, клад пропал не сегодня?» — мелькнула у Ромаса мысль.

— Вы на самом деле видели сегодня утром клад? — спросил он у археолога.

— Ну конечно. Я на него по нескольку раз в день любуюсь. А в тот день, когда мы нашли его, я каждую вещичку завернул в пергаментную бумагу. Одолжил на время у одной девочки косынку, цветастую такую, и завязал все в узелок. И что мне стоило сразу отвезти находку в музей?! — сокрушался он. — Ведь была такая мысль, да не хотелось сразу расставаться с сокровищами. По вечерам ребята обычно купаться уходили или в мяч играли, а я — сюда со своей лупой: все разглядываю, рисую их, наглядеться не могу. Особенно меня знаки эти таинственные притягивали…

К ним подошел Костас, который все это время с другим мальчиком продолжал искать в риге исчезнувший клад.

— Ну как, ничего?

Ромас помотал головой:

— Нет, разумеется. А вообще-то поплыли домой, и так загостились.

Археолог развел руками:

— Что ж, ребятки, конечно, отправляйтесь. Жаль, что так вышло, да ничего не попишешь.