Еще до наступления утра, караван двинулся в путь. Холодная ночь сменилась прохладным рассветом. Силонос накинул дорожный плащ и просунул руку в боковой карман за картой дорог. Он впервые в жизни колебался, отмечать ли на карте этот, тщательно скрываемый набатеями водоем, или нет.

И вдруг обнаружил: карта исчезла. Однако это исчезновение карты ни в коей мере не повлияло на дальнейшее движение каравана. Гадатав превосходно читал книгу бесконечных, запутанных дорог Негева.

Время от времени караван останавливался у зеленых оазисов, притаившихся в глубоких ущельях, либо у неожиданных водоемов, чем-то напоминавший тот, что возвратил караван к жизни.

Гадатав оказался хорошим помощником также на рынке Халуццы. Он присутствовал при любой сделке. Стоило Эльазару подойти к гончарному ряду, как Гадатав тут же приседал неподалеку на корточках.

Эльазар испрашивал цену заинтересовавшей его глины. Продавец, видя иностранца, называл, как правило, цену, в десять раз превышающую действительную. Эльазар объявлял свою цену, составляющую десятую часть названной. Начинался темпераментный спор. В ход шли клятвы, толчки, объятия, подозрительное ощупывание пояса с деньгами.

Когда страсти достигали высшего накала или развивались в нежелательном для сторон направлении, поднимался Гадатав и незаметным жестом, улыбкой, мгновенной репликой гасил спор, угрожавший перейти в драку.

Продавцы непонятным образом превращались из агрессивных и деланно обиженных в искрящихся доброжелательностью. Они с радостью принимали от Эльазара деньги в соответствии с названной им ценой, хотя всего минуту назад считали эту цену чуть ли не оскорбительной.

Обдумывая всё это на обратном пути, Силонос не мог найти причину столь разительных метаморфоз.

Бросив поводья Быстроногого, и позволив ему приспособиться к медленному ритму тяжело груженого каравана, он вновь и вновь возвращался к анализу своих впечатлений.

9. Друг Набатеев

.