Читаем Гончая смерти полностью

Потом, по возвращении, мое внимание неожиданно привлекла афиша, на которой я сразу же узнал мою маленькую Аннет, Аннет моего детства. В тот же вечер я отправился на представление в театр. Аннет пела на французском и на итальянском. Она была великолепна на сцене. В антракте я зашел к ней в уборную. Узнав меня, она бросилась мне на шею.

– О, Рауль! Мой Рауль! – всхлипывала она, размазывая грим. – Как прекрасно, что ты меня нашел. Где ты скрывался все эти годы?

Я начал было рассказывать ей о моих странствиях, но заметил, что она меня не слушает, и замолк.

– Видишь, Рауль, я достигла…

Она обвела рукой комнату, уставленную многочисленными букетами.

– Добрая мисс Слейтер может гордиться тобой.

– Старушка Слейтер? Она бы убила меня, если бы знала. Ты знаешь, она готовила меня для консерватории, для этих скучных концертов, похожих на богослужение. А я, я – артистка. Только здесь, на сцене варьете, я встречаю настоящее поклонение, чувствую, что живу, понимаешь, живу!

В этот момент в уборную вошел представительный красивый мужчина средних лет. Он косо посмотрел на меня, и Аннет защебетала:

– Познакомься, Витольд. Это – мой друг детства. Он здесь проездом. Увидел меня на афише…

Незнакомец сразу смягчился и любезно раскланялся со мной. Нисколько не стесняясь моего присутствия, он достал дорогой браслет, отделанный рубинами и бриллиантами, и, защелкнув его на запястье Аннет, поцеловал ее в шейку. Когда я собрался уходить, она торжествующе посмотрела на меня и, подойдя ко мне, радостно, как-то по-детски прошептала:

– Видишь, я достигла этого. Теперь весь мир передо мной.

Но когда я выходил, я слышал ее сухой лающий кашель. Я прекрасно понял, что он означает. Это было наследство ее чахоточной матери.

Еще раз я увидел Аннет спустя два года. Она искала спасения в доме мисс Слейтер. Ее карьера была кончена. Врачи были бессильны остановить ее скоротечную чахотку.

Боже! Я никогда не забуду ее одержимый взгляд, лихорадочный блеск ее глаз. Она лежала в беседке в саду, так как врачи предписали ей день и ночь находиться на свежем воздухе. Щеки ее впали, а сквозь бледную пергаментную кожу проступали яркие пятна.

Она приветствовала меня с отчаянием обреченной, но еще не веря в близкий конец:

– Как я рада снова видеть тебя, Рауль. Ты представляешь, они опасаются, что я не поправлюсь. Шепчутся за моей спиной, а в лицо говорят успокоительные глупости. Но это неправда, Рауль! Слышишь, неправда! Я не позволю себе умереть. Умирать сейчас, когда передо мной только раскрылись все прелести жизни? Главное, чтобы была воля к жизни. Об этом теперь пишут все медицинские светила. А я, ты знаешь, не из слабеньких, которые покорно опускают руки. Я не сдамся! Внутренне я уже чувствую себя лучше. Вот, послушай!

Она приподнялась на локте, лихорадочно ища подтверждения своих слов на моем лице, а потом бессильно откинулась на подушки, сраженная непреодолимым приступом кашля, сотрясавшим ее хрупкое тело.

– Кашель – это ничего, – проговорила она, отдышавшись. – И даже кровь не пугает меня. Я еще удивлю всех этих докторишек. Главное – воля. Лишь ее нужно принимать в расчет. Запомни, Рауль, я буду жить!

Вы понимаете, джентльмены, что это было потрясающее, жалкое зрелище. В этот момент из дома вышла Фелиция Болт. В ее руках был поднос, на котором стоял стакан горячего молока. Она протянула поднос Аннет и с затаенным злорадством и удовлетворением наблюдала за тем, с какой жадностью та пьет. Неожиданно Аннет перехватила ее взгляд и в ярости швырнула стакан о землю так, что он разлетелся на мелкие осколки.

– Нет, ты только посмотри, какое удовольствие доставляют этой корове мои страдания! Она будет рада, если я умру. Стерва, еще ухмыляется. Сама ни разу в жизни не болела, ни единого дня. Ну для чего эдакой ломовой лошади столько здоровья, когда она больше ничего не видит вокруг, кроме своего стойла!

Фелиция спокойно наклонилась и собрала осколки.

– Я не обижаюсь на ее слова, – нараспев произнесла она. – Пусть болтает. Я порядочная девушка, а вот ей скоро придется гореть в аду. Бог завещал терпение, сострадание к ближнему…

– Ты ненавидишь меня! – вне себя от гнева закричала Аннет. – Ты всю жизнь ненавидела меня. Но все равно моя власть над тобой беспредельна. Я и сейчас могу заставить тебя делать все, что я захочу. На колени, корова, ешь траву!

Фелиция испуганно попятилась, не сводя с нее немигающего взгляда.

– На колени, тварь, – неумолимо проговорила Аннет. – И жри траву. Я тебе приказываю!

К моему великому изумлению, Фелиция медленно опустилась на четвереньки и принялась жевать траву. Взгляд у нее был тупой и отсутствующий, как у животного.

Мне стало жутко. Аннет же откинула голову и заливисто рассмеялась:

– Ты только погляди на нее. Ну до чего глупая рожа! Ну, хватит, вставай и не зырься на меня. Запомни, я – твоя хозяйка, и ты всегда должна мне подчиняться.