Читаем Голубой Лабиринт (ЛП) полностью

Она вытряхнула мышь, подняла саквояж, и перевернула его, чтобы осмотреть заднюю стенку. Там ничего не было; ни щелей, ни швов. Снова перевернув саквояж, она приостановилась, подняла его и встряхнула.

Казалось, там было что-то тяжелое скрытое под двойным дном. Быстрая надсечка ножом вдоль основания саквояжа раскрыла тайный отсек, в котором находился старый и немного пыльный кожаный журнал. Она вытащила его и открыла на первой странице. Весь лист был покрыт неразборчивым, остроконечным почерком.

Констанс быстро просмотрела страницу. Затем она пролистала журнал, пока не дошла до последних листов. И после этого она принялась читать – читать о другой женщине по имени Констанс, известной любившей ее семье под уменьшительным именем Станза...

Глава 52

6 сентября 1905 года.

Темнота. Я нашел ее в темноте – в состоянии так не похожем на мою Станзу! Она одна из всех людей могла разыскать свет. Даже в ненастную погоду со сгустившимся над городом сумраком, она всегда была первой, кто надевал шляпку и шаль, готовясь пройтись вдоль берега Миссисипи в поисках малейшего лучика солнца, просочившегося сквозь облака. Но сегодня я нашел ее в гостиной, лежащей на шезлонге в полусне, с плотно закрытыми от света шторами. Она, казалось, удивилась моему присутствию, начала едва ли не извиняться. Без сомнения, это какой-то нервный приступ, или, возможно, женское недомогание; она самая сильная из женщин, и самая лучшая, и я больше не буду беспокоиться об этом. При помощи гидроксония я ввел ей дозу эликсира, и это значительно ее успокоило.

И. К. П.

19 сентября 1905 года.

Моя обеспокоенность состоянием здоровья Станзы растет. Она, кажется, попеременно разрывается между приступами эйфории – веселой, уж больно легкомысленно очаровательной, отличающейся шаловливым характером, так не похожим на нее – и мрачным настроением, которое она проводит либо в ее гостиной, либо в своей постели. Она жалуется на запах лилий – вначале приятный, но сейчас уже гнилой и приторно сладкий. Помимо упоминания лилий, также замечу, что она не доверяет мне так, как она делала это всегда, и это, пожалуй, самое показательное из всего случившегося. Я бы хотел проводить с ней больше времени, возможно, разобраться, что тревожит ее, но, увы, все эти многочисленные затруднения с работой в последнее время занимают все мои часы бодрствования. Чума на всех этих назойливых любопытных, которые суют нос не в свои дела и пытаются своей дезинформацией опорочить мое целебное снадобье!

И. К. П.

30 сентября 1905 года.

Статья этого Колльера, вышедшая только что, это самый чертовски ужасный удар судьбы. Мой эликсир снова и снова рекомендовал себя, как омолаживающее и целебное средство. Он принес жизнь и бодрость многим тысячам людей. И все это забыто в шуме от криков невежд, необразованных «реформаторов» запатентованных лекарств. Реформаторы – Ха! Завистники, лезущие не в свои дела, педанты. Какая в этом выгода прикладывать отчаянные попытки, чтобы улучшить условия жизни людей, лишь для того, чтобы подвергаться нападкам со стороны общества, как я в настоящее время?

И. П.

4 октября 1905 года.

Мне кажется, что я нашел причину недомогания Станзы. Хотя она изо всех сил старалась скрыть это, но во время моей ежемесячной инвентаризации я узнал – что почти три десятка бутылок эликсира исчезли из шкафов для хранения. Только у трех душ на земле есть ключи от этих шкафов: у меня, Станзы, и, конечно же, у моего помощника Эдмунда, который в данный момент находится за границей, собирая и анализируя новые растения. Как раз в это утро, незаметно наблюдая из эркерного окна библиотеки, я увидел, как Станза выскользнула за дверь, чтобы выбросить пустые бутылки в мусорку.

Взятый в правильных количествах, эликсир, без сомнения, лучшее из лекарств. Но, как и со всеми вещами, отсутствие умеренности может иметь серьезные последствия.

Что мне делать? Должен ли я бороться с ней? Все наши отношения были построены на приличии, этике, и доверии – она не терпит скандалов любого рода. Что же мне делать?

И. П.

11 октября 1905 года.

Вчера – после того, как я обнаружил, что не хватает еще полтора десятка бутылок эликсира в тех же шкафах – я почувствовал себя обязанным противостоять Станзе в этом вопросе. Последовал скандал самого неприятного характера. Она высказала в мой адрес вещи ужаснее, чем я мог даже представить, что она способна произнести. Она сейчас в своих покоях и отказывается оттуда выходить.

Нападения на мою репутацию, и на мой эликсир в частности, продолжаются в желтых газетах. В нормальном состоянии, я бы – впрочем, как я и всегда делал – отрешился бы от них всеми фибрами моего существа. Однако я нахожусь в такой растерянности из-за моего собственного внутреннего состояния, что не могу сосредоточиться на подобных вопросах. Благодаря моим усилиям, финансовая стабильность семьи была восстановлена независимо от любых будущих превратностей судьбы - и все же я нахожу в этом слабое утешение, учитывая более личные трудности, в которых я оказался.

И. П.

13 октября 1905 года.