Читаем Голубой горизонт полностью

Остаток дня они смотрели друг на друга. Один раз стервятник взъерошил крылья, старательно сложил их и снова застыл. К ночи Ла-Рише хотелось пить, и боль в ногах была почти непереносима. Нависший силуэт птицы сатанинским черным пятном вырисовывался на фоне звезд. Ла-Рише думал подобраться к спящей птице и свернуть ей шею голыми руками, но когда пошевелился, боль в ногах остановила его надежнее кандалов.

Полночный холод отнимал у него силы, и он забылся бредовым сном. Его разбудило солнечное тепло и свет в глаза. Много секунд он не мог вспомнить, где он, но когда попробовал пошевелиться, боль в ногах его остановила, и ужас положения со всей силой обрушился на него.

Он застонал, повернул голову и закричал от неожиданности. Стервятник спустился со своего насеста на скале. Он сидел рядом, сразу за пределами досягаемости. Ла-Рише не сознавал, как велика эта тварь. Казалось, птица возвышается над ним сидящим. Вблизи она еще отвратительнее. Голая шея и голова – красные и покрыты чешуйками, и от нее несет падалью.

Ла-Рише схватил камень из груды рядом с собой и что было сил бросил. Камень ударился в блестящее траурное оперение стервятника и отскочил. Птица расправила огромные крылья – размах больше роста человека – и отскочила, потом снова села.

– Оставь меня, грязная тварь!

Ла-Рише всхлипывал от ужаса. Услышав его голос, птица взъерошила перья и спрятала голову в плечи, но это была ее единственная реакция. День тянулся, жара усиливалась, и Ла-Рише чувствовал себя как в печи; он едва мог дышать, и жажда становилась мучительной.

Стервятник сидел, как каменная горгулья, и наблюдал за ним. Чувства начали отказывать человеку, его окутала тьма. Птица, должно быть, поняла это, потому что неожиданно расправила черный полог крыльев. Издав гортанный крик, она запрыгала к нему на выпущенных когтях. Ее кривой клюв был широко раскрыт. Ла-Рише завыл от ужаса, схватил с колен ветку и отчаянно ударил. Удар пришелся в голую шею и лишил птицу равновесия. Но с помощью расправленных крыльев она восстановила его и отскочила за пределы досягаемости. Сложила крылья и возобновила терпеливое бдение.

Именно неутомимое терпение птицы сводило его с ума. Шевеля разбухшими, растрескавшимися от жажды и солнца губами, он кричал на нее, пока кровь не закапала ему на подбородок. Стервятник не шевелился, только мигал блестящими глазами. Ла-Рише в безумии бросил ему в голову свою драгоценную палку – последнее оружие. Стервятник расправил крылья и каркнул, когда палка отскочила от его бронированного оперения. Потом снова сел и продолжил ждать.

Солнце достигло зенита. Ла-Рише бредил и кричал, бросал вызов Богу и дьяволу, бранил терпеливую птицу. Он царапал землю и бросал ее в стервятника, пока не обломал ногти до мяса. Окровавленные пальцы он сунул в рот, чтобы утолить жажду, но грязь облепила его разбухший язык.

Он думал о ручье, который они пересекли на пути сюда, но до ручья было по меньшей мере полмили вниз к долине. Картина холодной бегущей воды доводила его почти до исступления. Он оставил иллюзорное убежище под деревом и медленно пополз по скальной тропе назад, в долину. Ноги волочились за ним, сабельные разрезы раскрылись, и из них снова потекла кровь. Стервятник учуял запах крови, хрипло крикнул и поскакал за Ла-Рише. Тот прополз меньше ста шагов и сказал себе: «Отдохну немного». Он опустил лицо на руку и потерял сознание. Его привела в чувство боль. Словно десяток наконечников копий пронзили ему спину.

Стервятник сидел у него между лопатками, глубоко вонзив кривые когти в плоть. Хлопая крыльями, чтобы удержать равновесие, он опустил голову и клювом разорвал рубашку. Потом вонзил кривой острый клюв и вырвал полосу плоти.

Ла-Рише истерически закричал и перевернулся, пытаясь раздавить птицу своей тяжестью, но та отлетела и села неподалеку.

В глазах у Ла-Рише темнело, но он видел, как птица проглотила его плоть, вытянула шею и протолкнула дальше в желудок. Потом повернула голову и не мигая посмотрела на него.

Он знал, что она ждет, когда он вновь лишится чувств. Ла-Рише сел и попробовал противиться забытью: он пел и хлопал в ладоши, но постепенно звук его голоса стал нечленораздельным, руки опустились, и он закрыл глаза.

Во второй раз придя в себя, он не поверил в существование такой страшной боли. Над его головой били крылья, и он почувствовал, что в глазницу впился клюв и его мозг словно вытаскивают из черепа.

Он слабо забился, лежа на спине – у него уже не было сил кричать, – и попытался открыть глаза, но он был слеп и чувствовал, как кровь льется по его лицу, заливает уцелевший глаз, рот и ноздри, он захлебывался в собственной крови.

Подняв обе руки, он стиснул чешуйчатую шею птицы и понял, что стервятник глубоко вонзил клюв ему в глазницу. И теперь тащит глаз на длинной гибкой нити, в которой находится глазной нерв.