Читаем Голубой горизонт полностью

Ван Риттерсы целую неделю провели в Кембридже, потому что минхеер хотел посмотреть, как устроится его сын. Он снял все комнаты в «Рыжем кабане», лучшей гостинице университетского города. Как обычно, Луиза спала на своей постели в углу комнаты Гертруды. Однажды утром она одевалась, а Гертруда сидела в своей кровати и болтала с ней. Неожиданно она протянула руку и ткнула Луизу в грудь.

– Смотри, Луиза, какие у тебя выросли титьки.

Луиза мягко отвела ее руку. За последние несколько месяцев у нее под сосками возникли камешки, что возвещало наступление половой зрелости. Груди выросли, соски стали нежными и чувствительными. А прикосновение Гертруды было грубым.

– Не нужно так делать, Герти. Мне больно, а ты сказала нехорошее слово.

– Прости, Луиза. – На глаза девочки навернулись слезы. – Я не хотела делать тебе больно.

– Ничего. – Луиза поцеловала ее. – Что хочешь на завтрак?

– Пирожные. – Слезы мгновенно просохли. – Много пирожных с кремом и клубничным джемом.

– А потом пойдем смотреть Панча и Джуди6, – предложила Луиза.

– Правда, Луиза? Мы правда пойдем?

Когда Луиза отправилась просить разрешения у минхеера ван Риттерса, тот неожиданно решил пойти с ними. В карете Гертруда в своей непредсказуемой манере вернулась к утренней теме. Она доверительным тоном заявила:

– У Луизы розовые тити. И соски торчат.

Луиза опустила глаза и прошептала:

– Я тебе говорила, Герти, это нехорошее слово. Ты обещала больше не произносить его.

– Прости, Луиза. Я забыла.

Гертруда выглядела расстроенной.

Луиза сжала ее руку.

– Я не сержусь, просто хочу, чтобы ты вела себя как благородная дама.

Ван Риттерс словно не слышал этого обмена репликами. Он не поднимал головы от книги, которую держал на коленях. Однако во время кукольного представления, когда крючконосый Панч колотил вопящую жену дубинкой по голове, Луиза искоса взглянула на него и заметила, что минхеер разглядывает нежные выпуклости под ее блузкой. Она почувствовала, как кровь прихлынула к щекам, и торопливо закуталась в шаль.

В Амстердам они возвращались уже осенью. Первую ночь в море Гертруда пролежала в постели, страдая морской болезнью. Луиза заботилась о ней и подставляла миску, когда девочку рвало. Наконец Гертруда крепко уснула, и Луиза вышла из зловонной душной каюты. Ей хотелось глотнуть свежего морского воздуха, и она торопливо поднялась по трапу на верхнюю палубу. Но у выхода остановилась, увидев на юте высокую элегантную фигуру ван Риттерса. Офицеры и экипаж оставили наветренный борт для него: это была привилегия владельца корабля. Луиза хотела сразу спуститься вниз, но он заметил ее и подозвал.

– Как моя Герти?

– Она спит, минхеер. Уверена, утром она будет чувствовать себя лучше.

В этот момент большая волна подхватила корабль, и он резко накренился. Потеряв равновесие, Луиза столкнулась с хозяином. Он обнял ее за плечи.

– Простите, минхеер, – хрипло сказала она. – Я поскользнулась.

Она попыталась отодвинуться, но он крепко держал ее. Она смутилась, не зная, что делать дальше. Вырываться она не смела. А он не отпускал ее, и – она едва могла поверить в это – другая его рука сжала ее правую грудь. Она ахнула и задрожала, чувствуя, как он сжимает пальцами ее разбухший чувствительный сосок. Но он был мягок, в отличие от своей дочери. Его пальцы не причиняли боли. С ужасающим стыдом она поняла, что ей нравится это прикосновение.

– Мне холодно, – прошептала она.

– Да, – ответил он, – ты должна спуститься, не то простудишься.

Он отпустил ее и повернулся к поручню. От его сигары летели искры, их уносил ветер.

После возвращения в Хоис-Брабант она несколько недель не видела хозяина. Сталс говорил Элизе, что минхеер отправился по делам в Париж. Однако Луиза не забыла короткое происшествие на корабле. Иногда по ночам она просыпалась и лежала без сна, сгорая со стыда, заново переживая случившееся. Она думала, что это ее вина. Такого великого человека, как минхеер ван Риттерс, конечно, винить нельзя. Когда она об этом думала, ее соски горели и странно зудели. Она чувствовала в себе большое зло и, выбравшись из кровати, встала коленями на холодный пол и начала молиться.

Из темноты Гертруда сказала:

– Луиза, я хочу на горшок.

Луиза с облегчением заторопилась к ней, чтобы девочка не обмочилась в постели. За последующие недели сознание вины постепенно ослабло, но никогда не оставляло ее окончательно.

Затем в один прекрасный день Сталс отыскал ее в детской.

– Минхеер ван Риттерс хочет тебя видеть. Ступай немедленно. Надеюсь, ты ничего не натворила, девочка?

Торопливо причесываясь, Луиза сказала Гертруде, куда идет.

– Можно я с тобой?

– Сперва дорисуй корабль. Постарайся не выходить за пределы линий. Я скоро вернусь.

С сильно бьющимся сердцем она постучала в дверь библиотеки. Она знала, ее ждет наказание за то, что она сделала на корабле. Он может приказать конюхам избить ее, как сделали с пьяной нянькой. Или, что гораздо хуже, просто выбросить ее на улицу.

– Входите!

Голос его звучал строго.

Войдя, она присела.

– Вы посылали за мной, минхеер.