Читаем Голубая зона полностью

– Ты же сама все знаешь, Кейт, – мягко сказал он. – Ты ведь видела фотографию.

Ей не хотелось верить ему, но его глаза были ясными и честными, и она видела в них человека, который стоял у ворот, обняв за плечи ее отца. Его брата.

– Этого недостаточно, – сказала она. – Я знаю своего отца. Я знаю, что чувствую. Вы сказали, что можете доказать, показать. Как?

– Надеюсь, с помощью вот этого. – Старик полез в карман своей мятой куртки, вытащил что-то и протянул ей на ладони, завернутое в салфетку.

Когда она ее развернула, мир снова качнулся. Теперь она знала, что он говорит правду. Она знала, что он знает о ней все. Она стояла, смотрела на него и внезапно разрыдалась.

Это была вторая половинка сломанного солнца, которое дала ей мать.

Все для Кейт рассыпалось вдребезги. Ее так затрясло, что ей показалось, она вот-вот распадется на части. Она сняла с шеи цепочку с такой же половинкой солнца. Сложила их вместе.

Они совпали идеально.

– Вы знали мою мать? – Она внимательно присмотрелась к нему, заглянула в чистые синие глаза.

– Я не просто знал ее, Кейт. Мы были familia.

– Семьей?..

Он кивнул. Опять взял за руку. На этот раз она даже не поморщилась. У него были крепкие руки, но чувствовалась в них и нежность. Затем он начал говорить о той части истории семьи, о которой Кейт ничего не знала.

– Часть того, что сказал тебе отец, правда. Он приехал сюда мальчиком. Но не из Испании. Из Колумбии. Из нашей родной страны. Его мать была любовницей моего отца. А моя собственная мать умерла от легочной инфекции. Мать Бена стала любовью всей его жизни.

– Роуз, – кивнула Кейт. Она вспомнила фотографию женщины, вспомнила стоящего рядом мужчину с ребенком на руках – ее отцом. Это был ее дед.

– Роза. – Он покачал головой и произнес имя по-испански. – Она была необыкновенно красивой женщиной, Кейт. Из Буэнос-Айреса. Она училась на художника. Всегда была полна жизни. Разумеется, они никогда не могли пожениться. Даже сегодня в Колумбии такой союз невозможен.

Кейт поняла, что он имеет в виду.

– Потому что она была еврейкой, – сказала она.

– Si. Era judia. – Старик кивнул. – Когда она родила сына, ей пришлось уехать.

– Мой отец… – Кейт снова села.

– Бенджамин. – Так звали ее отца. – И она приехала сюда.

Внезапно многие вопросы, касающиеся прошлого ее отца, получили ответы. Вот почему она ничего не знала о своей бабушке. Они приехали вовсе не из Испании. Он скрывал правду с самого начала. Все остальное вставало на свои места, как кусочки паззла. Отец сам устроил собственный арест. Он поехал на встречу с Маргарет Сеймор, как и сказали Каветти и остальные люди из ФБР. И эта фотография двух мужчин у ворот. Имя, от которого бросает в дрожь, – Меркадо. Второй человек с этой фотографии сейчас сидел рядом с ней. Его брат. Все встало на свои места. Она дотронулась до сломанной подвески – золотого солнца.

– У нее свои секреты, Кейт, – сказала Шарон, вкладывая подвеску в руку Кейт. – Когда-нибудь я тебе все расскажу.

Ее мать все знала!

– Это дала мне твоя мать, – сказал Меркадо. – Она понимала, что когда-нибудь все расскажу тебе я, не он. Ты теперь должна осознать, – старик улыбнулся, – что то, что случилось с ней, не моя вина.

– Нет! – Внутри Кейт вырастала стена. Руки тряслись, но голос оставался твердым. – Вы утверждаете, что он убил собственную жену. Этого не могло быть. Он ее любил. Я их видела. Более двадцати лет. Это не могло быть ложью.

– Я же уже сказал тебе, Кейт, эта связь сильнее того, что тебе известно как любовь. Все эти годы, находясь под защитой программы, я ни разу не выдал того, что сейчас рассказал тебе. Я никогда не предавал его.

– Тогда зачем вы все это рассказываете мне сейчас? Почему вы показались мне? Что вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы ты помогла мне найти его, Кейт.

– Зачем? Чтобы вы его убили? И чтобы он не убил вас. Что бы ни случилось, он все еще мой отец. Пока он не посмотрит мне в глаза и не признается, что он все это сделал. Он скажет, а не вы… Ведь вы утверждаете, что все, чему я верила всю мою жизнь, ложь.

– Не ложь. Защита. Для твоей же собственной…

– Ложь!

Оскар Меркадо взял ее за запястье и осторожно разжал ее кулак. Он взял две половинки сломанного солнца ацтеков и снова надел их ей на шею. Они немного покачались, затем замерли на ее груди так, что казались единым целым. Целым золотым солнцем.

– Ты хотела правды, Кейт, вот она. Это твой шанс. Калитка открыта, Кейт. Ты хочешь войти?

Фил Каветти поставил машину напротив дома с голубой крышей на Орчард-парк в Нью-Йорке, вокруг которого сгрудились машины с мигалками. Он показал свой жетон местному полицейскому, охраняющему отгороженную лентой территорию и дорожку, ведущую к входной двери, от нашествия зевак. Полицейский махнул рукой, разрешая ему пройти. Около двери лежала собачья подстилка и была прибита дощечка, на которой было написано: «Дом Чоудера, лучшей в мире собаки».

Дверь была открыта.