Читаем Голубая роза полностью

Отказать Сибел было вдвойне трудно: и из-за патологического неумения Айше отказывать, и из-за того, что Сибел была права – информация должна дойти до полиции. Может быть, это для кого-нибудь очень важно. Айше впервые подумала, что почему-то не полюбопытствовала, что это за девушка, и почему ее ищут, и исчезла ли она в их районе. Она мысленно отругала себя: вместо того, чтобы говорить этому полицейскому всякую ерунду, надо было поинтересоваться существом дела. Отвыкла, что ли, общаться с приятными мужчинами? Действительно, с Октаем уже довольно давно полудружеские, полусупружеские отношения, а остальных знакомых Айше воспринимала однозначно: коллега, муж подруги, деловой партнер.

В ее придуманном мире, в ее романе, конечно, были и привлекательные молодые люди, и флирт, и неожиданно возникающая любовь. Но разве не может быть, что Айше и сочиняет-то все эти сюжеты от какого-то недостатка в реальных чувствах? Она впервые вдруг подумала об этом сейчас, на кухне у Сибел, когда надо было думать о совершенно другом.

Усилием воли, которое, как всегда, делось ей нелегко, Айше отбросила все посторонние мысли и постаралась сосредоточиться на том, что говорила Сибел.

– …во вторник, в шесть десять. Я точно знаю, потому что школьный автобус Мелиссы приезжает в шесть, максимум шесть ноль пять, – Сибел, как обычно казалось Айше, как-то по-особенному выговаривала цифры: чётко, профессионально, и с интересом к этим самым цифрам, – а эта девица стояла у нас в подъезде, около почтовых ящиков. Я оставила малышку с Мелиссой и сразу же, как только она вошла, спустилась вниз. Значит, было шесть десять. А в шесть двадцать я уже вернулась.

– А куда ты ходила?

– В аптеку. Я же только что сказала, а ты прослушала! Я выходила в нашу аптеку. Ты можешь сказать, что возвращалась из своей школы и видела ее у почтовых ящиков.

– А что она делала? Просто стояла? Меня же будут спрашивать, ты должна все описать подобно. Как она была одета?

Сибел заметно успокоилась. Значит, она не ошиблась и Айше согласится сыграть предлагаемую ей роль. Иначе не стала бы задавать такие вопросы.

– Она стояла и красила губы. Я поэтому и обратила на нее внимание: так странно, без зеркала, как будто наощупь. Я еще подумала тогда, что сто лет не покупала себе новой помады. Можешь использовать эту ассоциацию для убедительности.

– А одежда?

– Точно не помню. Но, кажется, что-то черное и обтягивающее, скорее всего узкие брюки или черные джинсы. И сверху тоже темное что-то.

– А когда ты шла обратно, она уже ушла? Или все еще губы красила?

– Ушла. Если бы я ее дважды видела, я бы сразу полицейскому сказала. Уж вспомнила бы.

«Ничего бы ты не сказала, – подумала Айше. – Не стала бы время тратить. И мужчину в квартиру пригласить побоялась бы. Небось у него перед носом дверь захлопнула? Надо будет его спросить». И от мысли, что она сегодня позвонит по оставленному ей номеру и поучаствует в чем-то вроде детектива, ей вдруг стало весело.

– Ладно, Сибел, ты не волнуйся, я позвоню и все скажу. Заодно, может, что-нибудь о работе полиции узнаю. Мне даже интересно, сможет он меня разоблачить или нет. А как тебе показалось, она кого-то ждала? И куда она, по-твоему, делась: на улицу вышла или к кому-то в квартиру поднялась?

– Да ничего мне не показалось! Я о ней и не думала ни секунды. Ты лучше ничего не придумывай, а скажи только правду: она там стояла. А куда ушла – пусть полиция голову ломает. Хочешь еще кофе? – Сибел давала понять, что деловой разговор окончен. Нервозность ее как будто прошла, она принесла из детской ребенка и посадила девочку в высокий детский стульчик.

Глядя на хорошенькую подвижную малышку, которой следовало быть мальчиком, Айше невольно отвлеклась от мыслей о полиции. В конце концов, не такое уж и сложное дело – соврать полицейскому, что видела в подъезде незнакомую девушку. Красящую губы в шесть десять вечера.

– Ну что у вас с зубами? Новенькие есть?

– А как же! Еще два. В десять месяцев должно быть шесть зубов. У нас все как положено, – с гордостью сообщила Сибел, – число месяцев минус четыре.

– Что «минус четыре»? – не поняла Айше.

– Количество зубов у младенца должно соответствовать его возрасту в месяцах минус четыре. Понимаешь? В шесть месяцев два зуба, в год восемь. Учись хоть теории, пока своих не задумала завести, – улыбнулась Сибел.

Айше невольно отметила, что подруга улыбнулась в первый раз за те полчаса, которые понадобились ей, чтобы уговорить Айше стать свидетельницей. Почему она так переживает из-за какой-то ерунды? Или Айше это просто показалось? Вдруг Айше поняла, что ей не нравилось в придуманной Сибел версии.

– Слушай, Сибел, ты все говоришь «вторник», но ведь это было вчера, так?

– Ну конечно. Сегодня же среда. Ну и что?

– А то, что вчера я раньше вернулась: не в шесть, а в пять. Поэтому я сама девушку и не видела. Я все не могла понять: если я тоже в шесть или в шесть десять вошла в подъезд, почему же я-то ее не видела?

– Какая разница? Скажешь, что вернулась как обычно. Ты же по вторникам в шесть возвращаешься.