Читаем Голубая роза полностью

– С красивой белой кошкой, которая толще хозяйки. А хозяйка – сплетница с вечно недовольным лицом и маленькими внимательными глазками.

– Как вы догадались? – удивилась Айше, убедившись, что описанной соседки и ее кошки в окне и на балконе не видно.

– В моей работе догадываться, особенно по занавескам, очень вредно. Надо знать точно. Я там уже был, в этой квартире. Просто не сразу понял, чьи это окна. Взгляните, пожалуйста, вы видели когда-нибудь эту девушку?

И Кемаль протянул Айше фотографию, вернее часть фотографии, отрезанную ножницами. На снимке улыбалась молодая девушка в яркой майке с бирюзовыми пятнами и такого же цвета яркими глазами.

– У нее что, линзы? – спросила Айше.

Кемаль насторожился: неужели она знает эту девицу? Странно, в этом доме уже третий свидетель: хорошо ли это или слишком хорошо?

– С чего вы взяли? – небрежно спросил он, чтобы не дать понять собеседнице всей важности вопроса.

– Разве могут быть такие глаза? И цвет – точно как на майке. Сейчас молодежь часто так развлекается. Мои студентки меняют цвет волос и глаз одновременно с нарядами.

– А-а, – разочарованно протянул Кемаль, – а я думал, вы ее знаете. Это правда линзы.

– Не знаю, – Айше еще раз внимательно посмотрела на фото. – Я в университете работаю, вокруг столько девушек. Но я с ней лично не сталкивалась. Хотя…

Что-то на фотографии было смутно знакомым.

Кемаль сразу заметил колебания Айше.

– Попробуйте вспомнить. Не в университете, а скорее здесь, в вашем районе, вы не могли ее видеть?

– Не знаю. Не помню. Но что-то такое есть… – Айше вглядывалась в изображение. Девушка была снята, по-видимому, на террасе или балконе типового летнего домика, оплетенного бугенвиллией. На заднем плане была только часть стены, деревянные колонны балкона и сплошные лиловые цветы. – Впрочем, все такие дома похожи, да? Даже не знаю, что мне это напоминает.

– Ну ладно, что ж, спасибо.

– Не за что, всего доброго, – Айше улыбнулась, и Кемаль понял, что она сейчас уйдет.

– Извините, а в какой квартире вы живете? Чтобы мне больше вас не беспокоить.

– На самом верху. В маленькой. Номер восемь, – она поправила очки, и на среднем пальце правой руки вдруг ослепительно сверкнул бриллиант. – Извините, я тороплюсь. До свидания.

– До свидания, – проговорил Кемаль, и едва она скрылась в подъезде, подошел к кнопкам домофона с именами.

Вот: номер 8 – «Айше Демирли».

Кемаль попытался отвлечься от мысли о ее улыбке и ногах и собрать воедино полученные от Айше обрывки информации. Она была бы толковым свидетелем: на фото смотрела внимательно и не стала ничего выдумывать. Говорит, что не видела девушки, но сразу же сказала про линзы и долго колебалась, якобы увидев «что-то» знакомое. А кроме девушки, на фото и нет почти ничего. Балкон, вьющаяся по нему бугенвиллия, кусок стены; ветка какого-то дерева – это уже совсем вдали; небо без единого облачка; какой-то провод, вечно попадающий в любой кадр, кусок, кажется, бельевой веревки… Что здесь может быть знакомого или незнакомого?

Может, она еще вспомнит? Надо оставить ей номер мобильного телефона.

Обрадовавшись нашедшемуся предлогу, Кемаль снова вошел в подъезд. Дверь осталась незапертой, Айше ее не захлопнула, а лифт оказался на первом этаже, словно поджидал Кемаля. Странно: она, что же, пошла пешком?

Вообще странная женщина. Обручального кольца нет, это он заметил, но на правой руке такой сверкающий камень… на среднем или на безымянном пальце? Помолвка? Или она сама покупает такие бриллианты? Впрочем, кто его знает, может, это циркон.

Кемаль нередко ловил себя на том, что знает ничтожно мало. Какой-нибудь Шерлок Холмс по этому кольцу определил бы и его цену, и где оно куплено, и когда, и кем. И почему женщина с таким кольцом снимает маленькую недорогую квартиру и не ездит на собственной машине?

Лифт полз медленно, и у Кемаля было время вспомнить весь разговор с Айше. И многое в этом разговоре ему как профессионалу решительно не нравилось.

Когда к нормальному законопослушному обывателю подходит работник полиции и, представившись, явно собирается задавать какие-то вопросы, то этот нормальный обыватель обычно с удивлением спрашивает: «А что случилось?» И по тому, звучит ли в его голосе простое любопытство или легкая тревога, всегда можно понять, чиста ли у него совесть. Беспокойство, конечно, не означает, что этот гражданин совершил преступление, но что-то его настораживает в визите полицейского. Может, он провел время у любовницы, сказав жене, что едет в командировку. Может, видел у подростка-сына одноразовый шприц и до сих пор подозрительно следит за ним: не наркотики ли, избави бог? Может, взял взятку на службе или сделал еще что-то абсолютно не интересующее тебя сейчас. А придется выяснять – почему этот человек занервничал, когда к нему подошел полицейский.