Читаем Голубая искра полностью

У самой Лизы личная жизнь не клеилась. За плечами был кратковременный брак, оставивший в душе лишь сожаление и болезненные воспоминания, хорошо, хоть развелись без осложнений. А нового увлечения не случилось. Слишком много времени она отдавала работе. У нее был шанс закрутить служебный роман, за ней настойчиво ухаживал Леонид Ганжа, младший научный сотрудник, работавший, как и Лиза, под началом Крымова. Подъезжал к ней то с одного бока, то с другого. Но Лиза кандидатуру Леонида для себя даже не рассматривала. Не то чтобы ей нужен был красавец, на что молодой человек не мог претендовать даже с большими натяжками – Леонид был невысок, бледен, внешне неинтересен, кроме того, абсолютно лишен какого-либо мужского или личного обаяния. Болезненная застенчивость мешала ему раскрепоститься, даже ухаживал он за Лизой словно из-под палки, как будто заставлял сам себя. Он часто совершал импульсивные, необоснованные поступки и в целом оставлял впечатление нервной натуры. Лизе постоянно становилось неловко в его присутствии, он как бы навязывал ей чувство вины, так как вызывал жалость своими неумелыми попытками сблизиться. Раз за разом ей приходилось изобретать причины, чтобы отказаться от очередного предложения – сходить в кафе, в кино, в театр. Часто он предъявлял уже купленные билеты, чем еще больше осложнял ситуацию. Лиза поражалась его упорству: другой бы давно сообразил, что не нравится девушке, и отстал. Временами Лизу охватывало раздражение, ее так и подмывало резко выразить ему свою неприязнь, но, едва взглянув в его потерянное лицо с ускользающим взглядом, она снова щадила парня и начинала выдумывать очередную причину для отказа.

Но тогда, в ресторане, на поминках Крымова, Лиза, пожалуй, зря отказалась от предложения Леонида подвезти ее домой. Возможно, если бы ее провожал мужчина, она не натерпелась бы страху в подъезде и позже, в своей квартире.

– Что-то не нравится мне сегодня твое настроение, – сказал Арсений, заглядывая Лизе в лицо. Он взял девушку за плечи и развернул к себе. – Может, тебя обидел кто-то в деревне? Учти, ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Лиза подняла голову, посмотрела в синие глаза и улыбнулась:

– И что бы вы сделали, силач? Дали бы обидчику по морде?

Арсений смутился, отошел к окну и взъерошил свою художественную шевелюру.

– Хочешь сказать, что я оставляю впечатление слабака?

– Да вы и драться-то наверняка не умеете. Какой из вас защитник? – поддела Лиза. – Меньше надо за компьютером сидеть.

Арсений сконфуженно пощупал свое плечо, где полагалось вздуваться крепкой мужской мышце, но не обнаружил ни бугорка, ни намека на него.

– Ты права, Лизонька, – вздохнул математик. – Я совершенно себя запустил. Сегодня же отыщу гантели – черт знает, куда я их задевал, – и начну ежедневно тренироваться. Стану качком, такие нравятся девушкам, не так ли?

– Не знаю, кому вы хотите понравиться, Арсений Сергеевич, но если вас интересует мое мнение, то я терпеть не могу качков.

– Это обнадеживает, – улыбнулся Арсений. – А все-таки расскажи, что случилось. У тебя с утра подавленный вид. И сними, пожалуйста, эту дурацкую косынку! Прячешь такие чудесные волосы! Имею я право видеть в своем доме хорошенькое личико, а не унылый старушечий платок?

Ну как ему отказать! Лиза никогда не встречала такого ласкового, мягкого и непосредственного мужчину. Он, видимо, давно был оторван от жизни, все практические заботы взяла на себя его мать, предоставив сыну возможность полностью посвятить себя науке. Лиза представила мальчика-акселерата, юного математического гения, рассеянного, вечно погруженного в свои мысли, мало общающегося со сверстниками, далекого от спорта и дворовых игр. Таким он примерно и остался, разве что оброс щетиной и стал временами проявлять интерес к противоположному полу, да и то, судя по разговору с Игорем, сбежал, едва столкнувшись с женским коварством.

И все же природа брала свое, общество Лизы не оставило его равнодушным. Подтверждение этому последовало незамедлительно.

– Знаешь, Лиза, все не перестаю тебе удивляться, – продолжал Арсений. – Ты кутаешься в деревенский платок, мешковато одеваешься, но вдруг проскальзывает в твоих манерах необыкновенная утонченность, черты лица у тебя аристократические, мысли и речь четкие. Или я отстал от жизни, и провинция теперь мало чем отличается от больших городов?

– Ах, Арсений Сергеевич! Вы что же думаете, я из лесу вышла? Школу не кончала, книжек не читала, не смотрела кино, телевизор? Вы уж что-то совсем дикое себе представили… Вы лучше послушайте, что нынче ночью в деревне приключилось – настоящий детектив.

Лиза ловко перевела разговор на ночное происшествие. Все рассказала в деталях – как в окно к ней кто-то заглядывал, про смерть Петра Тимофеевича, про то, что видел ночью дед Черенок, и о том, какие действия предпринял Яков. Коснулась она и легенды о дьяконе Савелии.