Читаем Головорезы полностью

Кувалда хищно улыбнулся. Ему это нравилось. Привычно уже закипела кровь, тело стало легким и подвижным, казалось, что сейчас взлетит. Бойцы вокруг тоже выглядели взбудораженными и довольными осознанием того, что томительное ожидание закончилось, а впереди их ждало событие, которое должно было в корне изменить существующее положение дел.

– Опять не слышу!

– Так точно, командир! – голоса были уже более стройные, громкие, уверенные и злые.

– Бог любит троицу!

– Так точно, командир!

– Ай, молодцы!

В люке БТРа скрылась голова механика-водителя дяди Паши в потрепанном танкистском шлеме. Внутри машины суетился остальной экипаж. Двигатель громко чихнул и завелся, плюясь черным дымом через выхлопную трубу. Колонна двинулась вперед. Пехотинцы водили оружием из стороны в сторону, высматривая среди пустых домов возможную опасность. Ствол пулемета боевой машины был направлен вперед.

Кувалда быстро окинул взглядом подчиненных. Все худые, уставшие, но злые и решительные. В старой потрепанной одежде они меньше всего сейчас походили на боевой отряд. Джинсы и спортивные штаны, кроссовки и кеды, кожаные куртки и рабочие мастерки, только у некоторых камуфляжная форма и бушлаты. Они пришивали к одежде изображение белой болотной кувшинки на синем фоне. Герб Новополоцка. Знак их принадлежности к чему-то общему, великому, по их мнению. К чему-то, за что все еще можно и нужно жить… и бороться. Кувалда улыбнулся своим мыслям. Отряд шел вперед, вместе, как единый организм. Командир думал, что если ему даже суждено сегодня погибнуть, это случится как нельзя кстати и вовремя. В окружении лучших людей из тех, которых он когда-то знал.

3

Кувалду не зря назначили главным. Он был еще достаточно молод и сейчас командовал людьми гораздо старше себя, но мог дать фору любому из них по части навыков и боевого опыта. Еще до эпидемии он служил по контракту в пятой бригаде1. В первый год хаоса подавлял голодные бунты и восстание сто третьей дивизии в Витебске. До того, как осесть в Новополоцке, он сменил несколько кочующих отрядов и смог выйти живым из многих смертельно опасных передряг. Подчиненные ему бойцы беспрекословно подчинялись любым приказам командира. В силах самообороны не было званий, только должности, которые требовалось заслужить. Любое неповиновение и самоуправство могло закончится гибелью десятков людей. Здесь не применялись дисциплинарные наказания и выговоры, кара за преступления была суровой и чаще всего справедливой.

Отряд двигался дальше по улице. Мимо пустых домов и магазинов. Из переулка к ним присоединилась знаменитая «Мясорубка», самодельная боевая машина, перестроенная когда-то из обычного пассажирского автобуса. Бывшее средство городского транспорта обшили бронированными листами с прорезями бойниц для стрелков, усилили подвеску и проходимость. В «Мясорубке» помещался десяток бойцов постоянного экипажа. При необходимости она могла перевозить солдат и вытаскивать из-под огня раненых. Машина при всей своей полезности была довольно медлительной, неповоротливой и вряд ли подходила для сражений с настоящей боевой техникой. Не могла составить конкуренции танкам и бронетранспортерам, которые наверняка стояли на вооружении сил ФНС. Тех, которых пришлют для подавления восстания. Однако «Мясорубка» отлично зарекомендовала себя, как передвижная огневая точка, и была незаменима в стычках с ходоками. На полном ходу она въезжала в стада мертвецов, превращая их тела в развороченные куски гнилого мяса, из-за чего и получила свое название. Корпус машины щетинился приваренными металлическими штырями, заостренными кольями и арматурой, на которые были намотаны звенья колючей проволоки, из-за чего она напоминала жутковатого механического ежа. Водитель несколько раз посигналил, приветствуя отряд. Кувалда поднял руку и жестом указал «Мясорубке» стать в хвост колонны. Она повиновалась. Из бойниц на ее корпусе торчали дула автоматов и пулеметов. Через прорези экипаж подбадривал пехотинцев.

Позади остались высотки восьмого и девятого микрорайонов. Окраина. На домах виднелись следы от пуль и черные пятна прошедших пожаров. Темными мертвыми ртами были открыты пустые подъезды. Под ногами хрустел покореженный вздутый асфальт. Его покрывал слой мусора, который не убирали годами. Сгнивший ковер опавших листьев, бумага, пластик, стреляные гильзы. Время от времени тут и там попадались на глаза кости животных… и людей. Пожелтевшие, хрупкие, покрытые остатками истлевших тканей. Слева вдалеке стояли строения транспортной диспетчерской станции. На стоянке ржавели брошенные автобусы.

Впереди уже был виден блокпост национальной гвардии. Небольшая деревянная будка, шлагбаум, который перегораживал дорогу, мешки с песком. Зашипела рация.

– Что делаем, командир? – подал голос дядя Паша, водитель и командир БТРа.

– Двигаемся дальше.

– Понял.