Читаем Головорез полностью

В Китае зубы дракона считают обладающими целебными свойствами, поэтому со времён династии Хань (с 206 г. до рожд. Х. по 220 г.) азиатские аптекари продавали люнь чи в качестве лекарств. В действительности эти "зубы дракона" были ископаемыми самого разного рода, поэтому фон Кёнигсвальд, палеонтолог, открывший Яванского Человека, взял себе за правило посещать лавки китайских аптекарей.

В гонконгской аптечной лавке в 1935 году фон Кёнигсвальд приобрёл гигантский ископаемый зуб. Больше, чем зубы любой из живущих обезьян, этот зуб был в три раза больше человеческого, хотя и походил на человеческий по форме. Явно принадлежа примату, неизвестному науке, он был назван "гигантопитек блэйки" в честь Дэвидсона Блэйка, который являлся сооткрывателем Пекинского человека.

Вооружившись соответствующими бумагами и поручительствами людей, пользующихся авторитетом в Азии, Кёнигсвальд приобрёл такие же зубы в Гонконге и Кантоне.

Во время Второй Мировой войны учёный по имени Вэйденрейх, исследовавший эти зубы, пришёл к заключению, что гигантопитек являлся гоминидом, предшествовавшим нам. Основываясь на уменьшении размеров зубов, начиная с гомо эректуса и кончая современным человеком, он предположил, что эта тенденция сохранялась в течение некоторого времени. Поскольку форма ископаемых останков совпадает с нашей, он делает вывод, что гигантопитек эволюционировал в нас с вами.

К 1952 году фон Кёнигсвальд обладал восемью зубами. Он также причислял этих приматов к "человеческой группе".

Сопоставляя бугорки на зубах с теми, что были на известных до того времени останках, он сделал вывод, что они происходили из пещер в Южном Китае… 7:42 пополудни Грибы, укроп, чеснок, вишни, сливы и зелень. ДеКлерк снял крышки с соусниц и поставил их на поднос. Захлопнув ногой дверцу холодильника, он отнёс поднос к столу в гостиной. Откупорив бутылку "Шатонеф-дю-Пэйп", он зажёг пару свечей в канделябрах и камин.

Держа поднос в руке, он вернулся в кухню за проросшим рисом. 7:45 пополудни Прячась за береговым холмиком, панки подкрались к дому. ДеКлерк, чей силуэт был виден в окне гостиной справа от оранжереи, поставил миску с рисом на стол и исчез из виду. Панки натянули капюшоны.

– Вот что мы сделаем, – сказал Успокаивающий Револьвер. – Я обойду кругом и спрячусь у парадной двери. Выждите пять минут, а потом врывайтесь. Когда круглоглазый бросится к двери, я выстрелю в него дротиком. Затем мы отвезём его в Китайский квартал.

– А что, если он не побежит? – спросил Кувалда.

– Сбейте его с ног или убейте. Меня это не волнует.

– Возьмём его живьём, – сказал МАК-10. – Это произведёт впечатление на Красный Столб.

– Так и сделаем, – сказал Успокаивающий Револьвер, огибая холм.

Он исчез между выброшенным на берег стулом и старинными солнечными часами.

Такси проехало Виллоу-Крик, направляясь к Лайтхауз-парк. Сник-сник-сник – стучали по его крыше капли дождя. Таксист разглядывал своего пассажира в зеркало заднего вида. "Болгарин, – подумал он. – Судя по акценту".

С первого взгляда на провинциала в аэропорту он решил, что возьмёт с него двойную плату. Это был гигант ростом шесть футов четыре дюйма в десятигаллонной шляпе. Ему пришлось снять стетсоновскую шляпу и положить ее на заднее сиденье, и даже теперь ему приходилось сгибаться, чтобы не удариться о потолок машины. Не каждый день приходится возить этакого славянского Джона Вэйна.

Нижняя часть загоревшего, как у лыжника, лица под белыми, словно у альбиноса, волосами была скрыта книгой.

Разглядев слово «Кровь» на её обложке, таксист решил, что простак читает Стивена Кинга: