Читаем Голова лошади полностью

— Семнадцатое — это черное число.

— Не важно, — сказал Малони. — Но я бы здорово сыграл, если бы получил эти деньги.

— К сожалению, их у вас нет.

— А у вас?

— Пока тоже нет, — сказал Мак-Рэди.

— Что это значит — пока нет?

Мак-Рэди что-то пробурчал и затянулся трубкой.

— Зачем вы собирались отправить их в Рим? — спросил Малони.

— А-а.

— Вы все состоите в крупной международной банде, да? — проницательно заметил Малони. — Это какой-то громадный преступный картель, верно? Готовилась крупная операция с героином, я правильно говорю? Или торговля белыми рабами?

Ну, я прав, Мак-Рэди?

— Ошибаетесь, — сказал Мак-Рэди.

— Тогда что же это за история? — спросил Малони и вдруг осознал, что он пьян.

— Не ваше это дело, — сказал Мак-Рэди, — вот что.

— Нет, это мое дело, потому что вы втянули меня в него.

Мак-Рэди положил трубку на стол. Малони заметил, что его рука находится очень близко от лежащего на столе ножа, очень длинного и острого кухонного ножа, чего он не заметил, когда нарезал салями. Глаза Мак-Рэди оставались зловеще суженными. Малони вдруг пришло в голову, что, может, он просто близорукий.

— Я хочу задать вам несколько вопросов, — сказал Мак-Рэди.

— О, в самом деле? — сказал Малони, неожиданно почувствовав себя отчаянным и смелым, как во время разговора с Крюгером на Шестьдесят первой улице, очень похожим на героя, хотя и подвыпившего.

— Да, и хотел бы, чтобы вы на них ответили.

— Что ж, может, отвечу, а может, и нет, — сказал Малони.

— Посмотрим, — сказал Мак-Рэди.

И Малони тотчас уверился, что он был членом международного преступного картеля, потому что всем им была свойственна банальная привычка вот так зловеще разговаривать, как будто их обучали способам запугивания в одной и той же школе под руководством Феджина или еще какого-нибудь отврати, тельного злодея-грабителя. «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять, — вспомнил детскую считалку Малони, подразумевая под зайчиком гравера, — вдруг охотник выбегает…»

Однако руки Мак-Рэди по-прежнему находились в опасной близости со страшным ножом.

— Значит, вы распороли пиджак? — спросил Мак-Рэди.

— Да.

— И обнаружили в нем обрезки бумаги?

— Да.

— Где?

— Внутри пиджака. Они были зашиты под подкладку.

— Я имею в виду… где вы совершили это открытие?

— О, не важно, я это сделал, и все, — сказал Малони. — Я достал их, дружище. Можете меня пытать, я никогда не скажу вам, где я бросил эти пропитанные героином обрывки газеты. Или это был ЛСД? А? Этот номер «Нью-Йорк тайме» был пропитан, верно? Чем, ЛСД? Я бы ни капельки не удивился.

— У вас слишком пылкое воображение, — сказал Мак-Рэди.

— Где это вы научились так говорить? — спросил Малони. — Это вас Феджин учил разговаривать в своей преступной международной школе, да, он учил вас всем этим зловещим приемчикам?

— Мистер Малони…

— А, так вам, оказывается, известно мое имя?

— Да, мы узнали его из ваших водительских прав.

— Значит, мы, да? Крупная криминальная организация, да?

Ну, давайте, пытайте меня, я могу вынести любую пытку. Однажды мы с Ирэн жили в квартире, буквально кишевшей миллионами тараканов, и ничего. Думаете, я боюсь пыток? Я ни за что не скажу вам, где оставил эти клочки газеты!

— Мне все равно, где вы их оставили, — сказал Мак-Рэди. — Меня интересует, где вы оставили пиджак.

— Вот в чем дело! — сказал Малони. — Так это сам пиджак имеет для вас такое огромное значение! Можете пытать меня, сколько пожелаете!

— Выпейте немного шнапса, — быстро сказал Мак-Рэди.

— О нет, не стоит! — выпалил Малони. — Вы хотите напоить меня, чтобы я выболтал вам все, что знаю! Нет, не получится, — заявил Малони, но сам же налил себе виски, поднял стакан и сказал:

— Ваше здоровье, дружище, сегодня на «Эквидакте» я мог бы здорово выиграть, если бы вы, паршивцы, не появились и все мне не испортили… Вы, случайно, не знаете, кто сегодня выиграл четвертый заезд?

— Нет, не знаю.

— Наверное, Джобоун?

— Понятия не имею.

— И все-таки я думаю, что она, — сказал Малони. — Джобоун! Я это знал!

— Где вы оставили пиджак?

— Ха-ха! — вызывающе сказал Малони, независимо откинулся на спинку стула и чуть не упал с него.

Он отодвинулся от стола, обожженный внезапным стыдом.

Не потому, что опьянел, а потому, что напился в присутствии человека, который ему не нравился. Существует множество способов напиться, и все они по-своему хороши, кроме одного — когда ты это делаешь в неподобающей компании. Мак-Рэди нравился ему не больше, чем К., или Гауд, или Крюгер, или любой другой из их громадного преступного картеля, а может, даже этих банд было две (значит, вам очень важен сам пиджак?

Ни слова не скажу вам о нем!), и при этом он позволил себе нализаться в присутствии этого человека, что было низко и достойно всяческого презрения.