Читаем Голова лошади полностью

Злость его была безгранична. Разумеется, он не мог винить во всем Генри и Джорджа, пустые обещания были даны ему другими людьми, но и обвинять тех, кто их давал, нелепо, ведь все они, по словам Джорджа, погибли. И тем не менее он распалился вовсю, неуемный гнев всех его ирландских предков кипел в его крови, заставляя судорожно сжиматься желудок. Через две минуты, как только они проедут посты (он не хотел подвергать опасности невинных людей, если вдруг завяжется стрельба), он даст волю своему гневу, рванет револьвер у Джорджа, отколошматит его по голове и засунет дуло ему в глотку: ну, парень, на этот раз ты не на того нарвался! Они проехали будки постовых и приближались к самому туннелю, стены которого были выложены белой и синей плиткой в шахматном порядке. К туннелю, сияющему неоновыми огнями, с копами на узком бортике, подгоняющими жезлами поток автомашин.

Малони решил выждать, не желая создавать пробку в туннеле, что неминуемо произойдет, когда он нападет на этих дешевых гангстеров и обезвредит их.

Автомобили катили по шоссе почти непрерывным потоком, ведь это был вечер накануне выходных. Он помнил множество подобных вечеров в прошлом, когда они с Ирэн составляли крохотную частичку оживленной толпы людей, устремившихся на поиски развлечений, но сейчас он постарался выкинуть Ирэн из головы, потому что воспоминания о ней всегда вызывали в нем грусть, а он не хотел расслабляться, он лелеял свое ожесточение, чтобы в нужную минуту решительно и безжалостно расправиться с этими грязными бандитами! Машина не сбавляла скорости до окончания туннеля, а ему все не подворачивался момент, когда бы он мог наброситься на них. И вдруг автомобиль плавно затормозил у высокого здания из бурого кирпича на Западной Шестидесятой улице, и тогда он понял, что они прибыли на место назначения и что уже слишком поздно что-либо предпринимать. Тем более его злость к этому моменту куда-то испарилась.

Вылезая из машины, он думал: «Они снова начнут меня расспрашивать о деньгах, надо бы что-то придумать. Интересно, о какой сумме идет речь? Наверное, не меньше нескольких тысяч, иначе они не стали бы так волноваться». Они поднимались по лестнице к парадному входу, и Джордж грубо тыкал ему в спину дулом своего револьвера. Малони обратил внимание, как весело заливалась смехом на другой улице девушка в зеленом платье, слушая болтовню своего приятеля. Генри позвонил в дверь.

В ответ загудело сигнальное устройство, и они вошли внутрь.

— Поднимайся наверх, — сказал Джордж.

Здесь царила полная тишина. Бесконечные ступеньки, покрытые ковровой дорожкой и поскрипывающие под их ногами, вели наверх. На площадке второго этажа с потолка свешивались лампы Тиффани, поблескивая желтовато-зеленым светом. Когда Генри проходил под ними, его лысина заблестела всеми цветами радуги, придавая ему вид задумчивого пьяницы. На третьем этаже на стене висело потускневшее зеркало в богатой резной раме с растительным орнаментом. Джордж мимоходом взглянул в него и поправил галстук, продолжая подниматься и тихо насвистывая веселенькую мелодию. На площадке четвертого этажа рядом с дверью, окрашенной в серый матовый цвет, стояла банкетка, обтянутая красным бархатом. Генри пригладил пятерней волосы и позвонил в дверь.

Дверь распахнулась.

У Малони прервалось дыхание.

Этот неведомый Крюгер оказался женщиной.

В сумрачном холле она была подобна лучу весеннего солнца, с длинными золотистыми волосами, ласково касающимися ее нежного округлого лица с огромными васильковыми глазами, глядящими на вошедших с легким смущением. Она могла быть сказочной принцессой, таинственным образом возникшей из воздуха в цветущем саду, окружающем старинный замок, чьи островерхие башенки украшены разноцветными флажками, трепещущими под дуновением благоуханного ветерка. Обернувшись к Малони, она вперилась в него пристальным взглядом, на ее прелестных свежих губах играла улыбка, выдающая любопытство к результату своей утонченной шутки: а вы, мол думали, что Крюгер — мрачный всесильный босс, ан нет, Крюгер — это я, молодая прелестная женщина! Именно такой нежной и прекрасной девушке Малони посвятил когда-то стихи.