Читаем Голос Земли полностью

С макушки гигантской головы, увенчанной шипастой короной, Авроре Каммерер-Уэллс прекрасно была видна толпа внизу. Она спустилась по винтовой лестнице к шее, затем оказалась в металлическом теле и вышла на улицу. Поборница прав женщин собиралась обратиться к своим подругам с речью у подножия статуи Свободы.

Она подошла к микрофону и окинула пристальным взором собравшихся.

– Подруги и сестры! У меня для вас две новости, хорошая и плохая. В чем заключается хорошая? В том, что мир, в котором правят мужчины, близится к концу. А плохая? Я пошутила, плохих новостей у меня нет. Мы выиграем.

Женщины бурно зааплодировали.

– Посмотрите на эту статую. Ее создали французы Огюст Бартольди и Гюстав Эйфель и впоследствии преподнесли в дар американцам, а также свободным людям всего мира. Ее высота достигает девяносто трех метров. Так вот, у подножия этой гигантской женской фигуры я хочу открыть вам тайну: будущее принадлежит женщинам.

Грянул гром оваций.

– Мы, женщины, обязательно одержим победу, и знаете почему? Будущее уготовило нам множество трудностей, в борьбе с которыми мужчины всегда трусливо отступают, а женщины идут до конца. Даже сперматозоиды женского пола бывают проворнее тех, что несут мужские черты.

Толпа вразнобой захихикала.

– То, о чем я говорю, – это триумф женской энергии. К тому же мы, женщины, в среднем живем на пять лет больше, чем мужчины. У нас более высокий болевой порог, мы сильнее и смелее. Мы – победительницы.

Снова овация.

– Женщины всего мира, объединившись, могут создать новое человечество. Французский поэт Арагон как-то сказал: «Женщина – это будущее мужчины». Я хочу развить и дополнить его слова: «Женщина – это эволюция человечества». Вскоре появится новый человек, обладающий исключительно женскими чертами. Как бы нам его назвать? Я предлагаю Homo femineus, человек женский.

238.

Искусственная челюсть норовила вывалиться, но дрожащая рука вернула ее на место.

Гортань несколько раз сглотнула слюну.

– По правде говоря, я надеялась, что они все окочурятся, впрочем, вы это и без меня знаете. Признаться, я разочарована. В своих фантазиях я хотела умереть вместе с остальным человечеством. В этом случае моя жизнь стала бы истинным произведением искусства с ярчайшей последней главой… Но ведь ничего не произошло. Мои собратья убивают друг друга, но до конца убить никак не могут. Сначала выносят смертные приговоры, а потом сами же амнистию объявляют. Какая жалость… Если так и дальше будет продолжаться, я просто умру от скуки.

– Все это хорошо, мадам Фулон, но как вы себя чувствуете? – спросил доктор Сальдмен.

– Эмчам, видите ли, доверили зацепить астероид, который должен нас убить. Ах, какое тревожное ожидание! Ах, получится ли у них? А может, их ожидает провал? Как бы мне хотелось быть добрым Боженькой или, как там его, Великим архитектором мира! Тогда бы я точно сделала так, чтобы в самый последний миг этих коротышек постигла неудача и «Тейя-14» перевернул последнюю страницу в истории человечества. Вместе со мной.

– Да полно вам, мадам Фулон, полно. Прекратите говорить всякие ужасы. Или вы надеетесь подогреть интерес к вашей персоне? Уверен, в глубине души вы так не думаете. Да и потом, я не журналист, чтобы передо мной блистать красноречием.

– Меня тошнит. По окончании Третьей мировой все только и говорят, что о предотвращении угроз, о разоружении и мире. Как же я ненавижу это слово! Мир – это как смерть, с ним любое движение замирает.

– Прекратите, мадам Фулон, вы сами не понимаете, что говорите.

– А эта эмпатическая таблетка! Посредством химии понять точку зрения другого человека! Фу, какая глупость! Лично мне наплевать, что думают другие. Да и потом, если люди начнут понимать друг друга, если исчезнет вражда, мир станет пошлым, заурядным и, как следствие, скучным. Прямо беда какая-то!

– Поверьте мне на слово, мадам Фулон, в этом мире все равно будет происходить много разных событий.

– Доктор, вы говорите это, только чтобы доставить мне удовольствие.

Лицо Сальдмена вдруг приняло совершенно другое выражение.

– Послушайте, Фабьен… я вдруг испытал одно жгучее желание… знаете, мы с вами знакомы так близко, что…

– Вы хотите предложить мне любовную интрижку? Боюсь, после того как внутренности в моем организме опустились… это прискорбное событие произошло в возрасте восьмидесяти восьми лет, мое половое влечение э-э-э… несколько угасло. Когда тебе перевалит за сто пятьдесят, первое, что приходит на ум при виде мужского полового члена, – что это сарделька, и тут же хочется поесть какой-нибудь колбаски. И потом, доктор, я не совсем уверена, что я в вашем вкусе.

– Фабьен, прекратите! Вы все время говорите только ради того, чтобы говорить. Я хочу открыть вам тайну. Пойдемте.

Он усадил ее в кресло и выкатил в коридор.

– Я сам отвезу ее на прогулку, – объяснил он встретившемуся по дороге медбрату, который, казалось, немало удивился, с какой скоростью главный врач самолично толкает перед собой кресло-каталку.

Салдьмен на ходу поздоровался с парой коллег, вытащил электронный ключ, вошел в лифт и нажал кнопку самого нижнего этажа.