Читаем Голос Древних полностью

— Потому что они вовсе не стирают память. А отматывают существо назад во времени, отделяя от темпорального потока вселенной. Когда архаям нужно сохранить у игроков память пережитого, они отматывают личности до получения нужного опыта, но вкладывают знание в наши головы, так было после падения планеты. А когда не нужно, просто не вкладывают, и выбывшие игроки не могут вспомнить ничего лишнего. Потому что они ничего и не пережили.

— Умно, даже очень, — проскрипел Свийс. — Архаи вообще умны, вся система отсева участников была направленным отбором. Древние заранее знали, какие типы личностей хотят получить в финал.

— Но при этом сюда попали одна случайная и очень везучая малышка, — улыбнулся Одиссей. — И один вполне закономерный знаток игр, который оказался не готов к уровню испытаний…

— И один непонятный пройдоха, — беззлобно буркнул Змей.

— Погодите-ка! — внезапно осенённый, Фокс поднял палец. — Если можно попросить материализовать любую еду, то может я наконец попробую «Великолепные Ахимбарские Бумбары Высшего Качества»?! Я столько раз хотел их оценить, но постоянно что-то…

— Если сумею победить, я заберу у Древних темпоральный контур и источник заражения с’харнов, который даёт им такое могущество, — негромко сказала Схазма, на теле которой задумчиво расцветали и увядали пышные россыпи цветов. — Я принесу эти дары Прасущности, во славу всей жизни, которая ведёт вечную войну с безжалостной вселенной. С таким оружием, с такими технологиями жизнь станет ещё сильнее. Возможно, непобедимой. И тогда Прасущность поглотит всех бессмысленных существ, которые идут напрасными путями в никуда. Тогда мы сможем объять всю галактику в лес нескончаемого расцвета. И все станут бессмертны.

Повисло молчание.

— Такая откровенная и ничего не опасается, — покачал головой Охотек.

— А чего опасаться, если никто не вспомнит? — змей расплёл хвосты и развёл их широко в стороны. — Этого разговора вовсе и не было, понимаете? Как только игра закончится, его не будет, потому что нас всех отмотает назад.

— Разве ты не хочешь быть? — спросил Одиссей, подняв взгляд на сэллу. — Радоваться жизни, сохранять свой, единственный в своём роде взгляд на мир. Познавать вселенную и поражаться её красоте. Быть благодарной.

— Я живее всех вас, — ответила Схазма, глядя сверху. — Вы умрёте без следа, а я воскресну. И войду в царство вечного расцвета.

— Нет, — покачал головой человек. — Ты живёшь куда меньше, и умрёшь куда быстрее.

— Мать воскрешала меня, многократно, я столько раз преодолевала смерть…

— Не ты, — грустно сказал Одиссей. — Те, прежние личности, раз за разом погибали в боях. А ты лишь десятая или двадцатая копия, которая тоже вскоре исчезнет. Просто твои воспоминания будут снова скопированы через связанные клетки в новое тело.

Ана смотрела на детектива, думая о том, в какой мере он говорит о сэлле, а в какой о себе.

— Ты знаешь о связанных клетках? — вкрадчиво спросила Схазма.

— Следующая Схазма будешь уже не ты, а ещё один преданный инструмент в руках Матери.

Он говорил спокойно и без осуждения, с сочувствием.

— Откуда ты знаешь о связанных клетках?

Одиссей мог бы ответить, но сказал другое:

— Горе не только в том, что многочисленные Схазмы причинили море страданий другим. И даже не в том, что, выполняя волю Матери, каждая из вас погибает в борьбе. Беда в том, что, будучи инструментами, ни одна из вас никогда по-настоящему и не жила.

Наступило молчание.

— Мы слишком изнежились! — рыкнула Шера, поднимаясь, её глаза сверкнули. — Всё хорошее когда-нибудь должно закончиться. Ты готова драться, человек?

Ана встала и отряхнулась, её волнение сравнялось с дыханием, и она кивнула.

— Я не хочу использовать звёзды, — низко пророкотала Охотница, шагнув ближе и заглянув сопернице в глаза. — Мы не для того всю жизнь совершенствуемся, чтобы отдать победу фантому. Это бесчестье для воина, ты понимаешь?

Ана снова медленно кивнула.

— Мы откажемся от звёзд и будем драться сами, — прорычала Шера. — Обещаю не убивать.

— Ты уверена? — тихо спросила девушка.

Глаза Охотницы впились в жертву, она изучала Ану во всех возможных спектрах, включая звериный, нутряной. Инстинкт у разумных хищников планеты Прайм был сплетён с технологиями так плотно, что уже не различить и не разделить. И Шера оценила принцессу лучше, чем та понимала сама себя.

Юношеская стремительность и сила высокородного генома, находчивость и изобретательность, отвага и рассудок. Глубокая уверенность в правоте своей морали, в том, что она сражается на верной стороне. Хороший враг. Но отсутствие хватки и нежелание идти до конца, быть способной на всё — страх убивать. Смятение глубоко внутри, спрятанное за доспехом воли и смирения. Жажда любви и признания в уголках губ и кончиках пальцев. Плохой враг, милосердный и слабый.

Шера оскалилась, фазовые клыки хищно блеснули в пасти.

— Да, — рыкнула она и подступила к Ане вплотную, отметив, как девушка дрогнула и едва не подалась назад, несмотря на абсолютную защиту Древних. — Ты согласна, человек?