Читаем Голос Древних полностью

— Представьте их состояние прямо сейчас! Когда легенда стала реальностью, а мечта явью! — подхватил опытный ведущий, поймав хайп. — Сегодня каждый желающий сможет принять участие в отборочных испытаниях Планеты судьбы?! Кстати, как это сделать?

— При своём появлении Мир Ноль начинает транслировать в окружающее пространство некий зов. Подключиться к нему может любое разумное существо, не важно, какой расы, потому что этот зов интерсемантический, то есть, он меняется в зависимости от того, кто и как будет его воспринимать. Для одних это звук, для других запах, для третьих ментограмма или визуальный знак; для кого-то программный код или комплекс вибраций, даже чистая эмоция.

— Но я не слышу никакого Зова, — испугался Теодорро. — Планета существует всего один оборот, а затем исчезает на тысячи лет! Времени мало, так хочется рискнуть и поучаствовать в величайшей лотерее вселенной! Как же мне быть?!

— Чтобы ощутить Зов, нужно просто представить себе планету судьбы, — тронутый предметом обсуждения, благоговейно произнёс ваффу. — Не важно, изучал ты её много лет или узнал о ней сегодня; важна лишь сама идея. Идея планеты судьбы открывается любому, кто сосредоточится на ней. И если это сделать, вы услышите или увидите, или как-то ещё поймёте ключ. Этот ключ сделает вас участником Игры.

Эмо-лента сходила с ума от миллионов раздиравших её сообщений, она вышла из берегов, словно взбесившаяся река. Фокс представил невообразимое количество непохожих существ в самых разных мирах, которые сейчас в смятении или в радости, в страхе или отключив все чувства совершают судьбоносный шаг.

— Но будьте предельно осторожны! — воскликнул доктор Лум, и впервые его врождённый оптимизм окрасили волнение и тревога. — Даже отборочные испытания могут быть опасны! Данные о них не стираются из памяти, и мы знаем, что они ещё ни разу не повторялись. Среди них были и сложные, и те, что вредили участникам, и даже смертельные для некоторых из них. Поэтому трижды подумайте, готовы ли вы рисковать? Ведь из всех миллионов участников… победит лишь один. Остальные проиграют. Взвесьте все за и против! А потом подождите и подумайте ещё раз. И только тогда…

— Прощайте, друзья! — воскликнул Теодорро Хайп. — Я поймал Зов планеты и узнал кодовый танец, ключ к величайшей Игре. Левой, правой, хвостом, ррраз!

Наступила тишина.

— Э-э-э, — испуганно пролепетал тоненький робкий голосок. — Хозяин застыл и не двигается. Кажется, он решил всё бросить и стать участником игры… Что ж, мне, Мучарси по кличке Шишон, ничего не остаётся, как героически заменить его и стать новым ведущим… Ох, я так волнуюсь… Дорогие зрители, слушатели и вниматели! Мы продолжаем трансляцию, посвящённую Планете Судь…

Мучарси замолчал, а затем вдруг взорвался:

— Да лети оно всё звёздной пылью! Раз в тысячи лет, такой шанс упускать нельзя! Соберись, тряпка, смелее!

И трансляция прервалась.

За дверью Аны что-то звякнуло, будто руки девушки ослабели и она выронила какую-то мелкую вещь.

Одиссей замер, пронзённый предчувствием огромной истории. В глубине его глаза неистово мерцала синяя звезда. Синий, цвет познания и открытий, бесконечного пути — не красный и фиолетовый, не разрушение, опасность и смерть. Фокс смежил веки и представил Планету судьбы: в его воображении она выглядела, как маленькая синяя звёздочка в необъятной чёрной глубине глаза сайн.

Зов заполнил его сверху донизу, он проносился сквозь тело и уходил куда-то ввысь, в иные измерения, сметая всё на своём пути — но не разрушая, а очищая. Словно лишь этот поток имел направление и смысл, а всё остальное в жизни было хаотичной болтанкой из стороны в сторону, не ведущей никуда. Одиссею отчаянно захотелось поддаться потоку и унестись вместе с ним… в вышние края.

«За бесконечностью?», раздалось глубоко внутри. Вот как звучит мой ключ, понял Фокс. Он очнулся, схватившись за грудь и тяжело дыша, всё тело было в испарине и сжато пугающей, но уверенной, какой-то правильной дрожью.

Одиссей посмотрел на дверь в комнату Аны. Что может помешать ей уйти сегодня?

— За бесконечностью — я, — прошептал он.

Два триллиона, четыреста двадцать девять миллиардов, семь миллионов, шестьсот пятьдесят три тысячи, сто сорок три живых и разумных существа — они были вместе.

Каждый в своей точке галактики, но все теснились в пустом и мягком пространстве, где кроме их коллективного сознания не было ничего. Невообразимое единство, которое сложно описать — оно оказалось сильнее и глубже, чем прямая ментальная или нейро-поточная связь.

— Ух ты, — прошептал Фокс.