Читаем Голос полностью

Самому ему тоже было интересно; если пользоваться человеческим языком, можно было бы сказать, что он полюбил девушку. Мы уже употребляли разные человеческие понятия, когда говорили, чего он «боялся» и что ему «нравилось». Но если честно, мы не знаем, могут ли Голоса кого-нибудь любить; хотя говорят, можно влюбиться в чей-то Голос. Возможно, он просто не хотел разрушать иллюзий своей замечательной знакомой, которая думала, что он в нее влюблен, да и сама уже не представляла, как бы она жила без него.

Одно было ясно — он разговаривал с ней, разговаривал много, а значит, жил. Может, этого и достаточно, и не нужно тут никаких человеческих аналогий.

Хотя иногда, чтобы она не привыкала к нему чересчур сильно, он выдумывал своих друзей и подруг, с которыми она тоже общалась теперь время от времени, которые читали ей стихи и сказки, рассказывали анекдоты и новости, жаловались на болезни и разные глупости мира, советовали хорошую музыку и книги, а иногда, наоборот, просили ее совета по какому-нибудь вопросу. Все это был Голос.

Он нашел для нее и настоящих друзей — людей, которые интересовались тем же, что и она, или просто подходили ей в компанию, и при этом жили недалеко. Удивительно, как много таких людей оказалось вокруг; она, возможно, сталкивалась с ними в супермаркете, по утрам входила вместе с ними в метро, но никогда не познакомилась бы с ними, если бы не Голос. В то время, как она спала или училась, он знакомился с ними сам, занимаясь своими обычными телефонными играми, а потом как бы невзначай давал им ее телефон.

Теперь девушка уже не была одинокой и скованной; благодаря Голосу она стала очень даже образованной и общительной, и теперь уже ее собственные успехи помогали ей. Со многими новыми друзьями она могла встречаться, и вскорее хорошая компания незаметно образовалась вокруг нее и расширялась уже не благодаря Голосу, а благодаря ей самой и ее друзьям.

Но лучшим ее другом оставался, конечно, Голос. Только вот встретиться с ним ей никак не удавалось. Он просто из сил выбивался, чтобы придумывать, почему они не могут увидеться — и придумывать так, чтобы не обидеть ее. С другой стороны, он не хотел оттолкнуть ее своей нереальностью: он добился, чтобы она безоговорочно верила в его существование и представляла его совершенно отчетливо. Для этого ему пришлось придумывать свою личность с точностью до мельчайших подробностей — начиная с болезней, которыми он болел в детстве, и преподавателей, которых он не любил в университете, и кончая родинкой на правом локте, сломанным на боксе носом, и даже любимым блюдом — им оказался майонез, который он добавлял во все остальные блюда.

* * *

А теперь уже и самый конец нашей истории. В одно прекрасное утро Голос позвонил своей собеседнице и обнаружил, что она звучит как-то по-новому. Она тут же бросилась рассказывать ему, какого замечательного человека она встретила вчера, какие чудные цветы он ей подарил… Не дослушав ее рассказ до конца, Голос уже понял: произошло то, что и должно было когда-нибудь произойти. И теперь ему пора уходить, поскольку он сделал свое дело, и дольше оставаться здесь незачем. Девушка между тем вышла на балкон, рассказывая, что замечательный человек приедет за ней с минуты на минуту, и они поедут в гости к одному известному художнику. «А вот и он!» — закричала она; видимо, увидала его машину, подъезжавшую к дому. «Ну и ладно», — подумал Голос. Он начал прощаться с девушкой, и вдруг обнаружил…

… что ему некуда идти!

Он больше не слышал других телефонов! Это было примерно также, как тогда, когда его отрезало от мира в телефоне-автомате на вокзале. Только теперь все обстояло гораздо хуже, поскольку провода не были порваны ветром. Это он теперь не был тем Голосом, который мог свободно по ним путешествовать! Он уже замечал нечто подозрительное и раньше, но не придал тогда никакого значения этим сбоям — слишком был занят разговорами с девушкой и устройством ее компании. И вот теперь все выстроилось в довольно очевидную цепь — сначала он ограничился страной и не заметил, что потерял доступ к сетям других стран; затем сконцентрировался в телефонной сети города, и наверное, еще вчера мог бы играть с автоответчиками сотен людей; но он больше не общался с сотнями людей, и сегодня он оказался голосом, звучащим только в одном телефоне. Он больше не был Голосом!!!

Он был теперь высоким симпатичным незнакомцем, и даже не незнакомцем, а простым и знакомым человеком, у которого родинка на локте, который любит майонез и в детстве болел желтухой! И этот человек не существовал нигде, кроме воображения девушки, которая в это время говорила, нетерпеливо постукивая каблучком туфли о балконный порог: «Ладно, я побегу открывать, я тебе потом перезвоню…» — а он, слышавший миллиарды телефонных разговоров, уже знал, что она вряд ли позвонит, разве что где-нибудь через полгода, когда… Но он не мог прожить даже дня, не разговаривая! И тысячи телефонных разговоров, начинающихся и кончающихся каждую минуту, оказались теперь недоступны для него.