Видимо решив, что я собираюсь проинспектировать холодильник, она кивнула, придержала дверь и прошла мимо. А я зашел внутрь и встретился взглядом с ее матерью, которая чересчур энергичными для ее возраста движениями месила тесто.

- Мистер Холт, - радушно улыбнулась она мне. – Ужин будет готов с минуты на минуту.

- Я здесь не за этим, миссис Дворх, - пройдя внутрь, я огляделся. – Олаф пару дней назад потерял тут небольшой пакетик с розовым веществом. Вы его не находили?

Пожилая гномка отвела взгляд, и отрицательно качнула головой.

Ничего необычного. Я спросил, мне ответили. Считай, сделал все, что мог. Мне бы поблагодарить седовласую старушку и уйти. Но что-то удержало. Какое-то внутреннее чутье не дало отвести взгляд от ее лица. Благодаря чему я уловил слабое подрагивание губ.

Твою мать, ну почему я не прислал сюда Бойди? Фей умеет располагать к себе женщин всех возрастов. Отвлекать их внезапными вопросами. Щелкает как орешки. А я…

Подойдя к столу, я сел на стул, напротив нее и тяжело вздохнул.

- Миссис Дворх?

Нефти все поняла. Я осознал это по смирению, что отразилось в ее ответном взгляде.

Отряхнув от муки руки, она вытерла их о фартук, обошла стол и села рядом со мной.

- Я все расскажу. Честно, без утайки. Только пообещайте, что это останется между нами? Прошу вас, мистер Холт. Фурин не должна ничего знать.

- Я не могу вам этого обещать, Нефти. Для начала, мне нужно услышать вашу историю, - отказывать ей было тяжело. Что очень странно, ведь, судя по всем признакам, передо мной сидела преступница. А я все еще видел в ней милую и добрую старушку. – Зачем вы это сделали?

Промокнув уголком фартука глаза, гномка уставилась вниз, на свои руки.

- Мистер Свонсон – очень плохой человек. Из-за него из моей жизни ушло счастье. Ушел мой Герхи.

- Ваш муж?

Она кивнула.

- Прошло двадцать лет, но я сразу его узнала. Как только он переступил порог «Отиен дроф». Свонсон сильно поседел, но его желтые глаза… я все эти годы видела их во сне. Ненавидела так, что просыпалась среди ночи в поту с единственным желанием, найти эту сволочь и убить. И если бы не моя Фурин, давно бы наложила на себя руки.

- Что между вами произошло? Вы говорили ваш муж умер в автокатастрофе.

- Это ложь. Во спасение. Чтобы не травмировать мою маленькую девочку. Ее отца застрелили, когда он ушел в лес за грибами. Пьяный выродок Свонсон, со своими дружками принял его за какое-то животное. Ну это они так полиции сообщили, а как оно было на самом деле… Его ведь даже не арестовали. То ли связи помогли, то ли деньги большие. Отпустили на все четыре стороны в тот же день, а ко мне пришли его люди и сказали, что, если не буду держать рот на замке, мы с Фурин закончим как Герхи. Естественно, я испугалась. Не за себя. За дочь. Придумала для нее сказку с автокатастрофой и заперла свое горе на замок. Так и жила, ради нее, моей Фурин. Пока несколько дней назад не увидела перед собой этого… этого…

Старушка всхлипнула, но быстро взяла себя в руки.

- Он меня даже не узнал. Кто я такая, чтобы помнить? А я сразу поняла, живым его отсюда не выпущу. Сначала думала ружьем мужа воспользоваться. А потом пакетик с Розовой Пылью под столом здесь на кухне нашла. В начинку к пирогу подмешала. Вы Свонсона тогда арестовали и в подсобке заперли. А я ему поесть принесла. Ничего от пирога того не оставил. Весь съел. Вот такая история, мистер Холт. Арестуйте меня. Скажите, что сошла с ума на старость лет. Только Фурин про отца не рассказывайте. Я не хочу, чтобы она еще больше страдала.

Услышав ее историю, я сцепил зубы. Холодный пот – признак накрывшего с головой бешенства – выступил на спине. А отросшие когти впились в ладони.

Я знал, что она говорит чистую правду. Этот ублюдок при своей жалкой, никчемной жизни, погубила столько невинных, что сейчас, поди, жарится в Черном пекле, на самой раскаленной сковороде.

Не то, чтобы я не знал, сколько жертв оставил после себя Кармайкл Свонсон. Тут и проданные в рабство молодые девушки. И убитые им конкуренты. И разрушенные из-за его Пыли семьи. И развязанные из-за его оружия воины.

Мы слишком поздно напали на его след.

Но история Нефти поразила меня в самое сердце. Будь он сейчас жив - и я прекрасно это осознавал - задушил бы мразь собственными руками.

Почему эта старушка должна страдать из-за гребаного мешка с дерьмом?

Да, я коп. Блюститель закона. И любой мертвец, независимо от того, насколько он был тварью при жизни – мой клиент. Но не тот ли это самый закон, которым подтерлись мои так называемые коллеги, что в свое время не засадили оборотня за решетку, а выпустили на волю? И значит тоже замарались по самую шею в крови.

Проглотив застрявший в горле ком, я поднялся со стула, подошел к гномке и положил ладонь ей на плечо.

- Миссис Дворх, я ничего не скажу вашей дочери, и вы тоже… ничего о случившемся, никому не рассказывайте.

Уловив промелькнувшее в ее глазах удивление, я направился к выходу.

Глава 23. Сола и Лютик

«Любовь в кондиционированном воздухе»

Марисоль