Читаем Голем. Книга первая полностью

Вот фрукт! Не мытьем, так катанием! Только зря это он… Насколько я помнил, преследования евреев, начавшиеся в Западной Европе в конце двенадцатого века, имели под собой сугубо экономические причины — появление, в результате крестовых походов, прослойки христианских купцов и ростовщиков. И евреи, занимавшие эту, ранее считавшуюся недостойной для истинного католика нишу, оказались лишними на празднике жизни. Хитроумные итальянские ростовщики и доблестные рыцари Храма, ссужавшие деньгами всех европейских монархов, не считали нужным делиться еще с кем-то и организовали травлю, не гнушаясь никакими методами. И противостоять исторической тенденции не сможет и батальон Терминаторов, не то что один слабый человек! Поэтому я схватил надоедливого мечтателя за шиворот, рывком поднял его на ноги и проникновенно сообщил:

— Ты можешь думать как хочешь, но запомни следующее: Я! Хочу! Домой! Из этого и будем исходить! Где эти твои записи?

— Д-дома. Я их оставил дома, в Мюнхене.

— Значит, поедем к тебе! И попробуем разобраться вместе! — терять надежду выпутаться из этой истории я не собирался.

— Кстати, почему ты меня так долго искал, целых полтора месяца? — спросил я, пока Цадок пытался привести себя в порядок, утираясь и отряхиваясь.

— Это оказалось непросто! Сделав амулет, описанный в заклинании, я отправился на поиски, но он все время менял направление. Изъездив все окрестности, уже почти отчаялся, когда, наконец, указатель перестал метаться из стороны в сторону.

Интересно, что же это за указатель такой? Я подошел к стоявшему на земле горшку и осторожно поднял его. В глиняной миске, заполненной до середины водой, плавал деревянный поплавок, к которому был прикреплен какой-то коричневатый комок. Поскребя его ногтем, я обнаружил, что это просто ржавое железо. Вся конструкция мне показалась довольно-таки знакомой. Ну конечно, это же примитивный компас! Вот и деревяшка не плавает свободно по горшку, а притулилась к стенке, указывая, видимо, направление на север. Север? Я определился по солнцу — север должен быть практически в противоположной стороне! Оттолкнув поплавок от стенки, убедился, что тот снова вернулся в исходное положение. Значит, он указывает на меня? Что за чертовщина! Я повернулся на сто восемьдесят градусов, оказавшись с другой стороны горшка. Поплавок за мной не последовал. Зато, подняв глаза, я понял, куда тот указывает. Конечно же, на камень! То есть он является источником магнитного поля? Пройдясь по периметру полянки с горшком в руках, убедился, что поплавок точно перемещается в направлении камня. Но какой же мощности должно быть магнитное поле, чтобы конкурировать с земным на расстоянии в десятки километров от источника? Ведь Цадок начал поиск из Мюнхена, а до него больше пятнадцати километров! И почему тогда моя железная лопата не притянулась к камню? Хотя тут я вспомнил — во время работы мне все время казалось, что лопату как будто кто-то придерживает, но я был поглощен своим занятием и не обратил внимания. Да и ближе двадцати метров я ее к камню не подносил.

Поставив горшок, я отправился за валявшейся на краю поляны лопатой, чтобы окончательно удостовериться в своей догадке. Взяв ее в руки, стал приближаться к камню. Уже в десятке метров от него лопата ощутимо потянулась в его направлении, а когда осталось несколько шагов, просто вырвалась у меня из рук и намертво прилипла к камню, нелепо торча над его краем своим деревянным черенком. Ну и дела! А ведь из железа у лопаты состоит только небольшая часть совка, грамм сто, не больше!

Попытка оторвать инструмент от поверхности камня привела лишь к тому, что у меня в руках осталась только ее рукоятка. М-да, и что это за заклинание такое, которое приводит к созданию сверхмощного магнитного источника? Не припомню что-то в Каббале упоминаний о магнетизме. Там все больше про духовные миры. Почему-то мне кажется, что тут гораздо больше физики, чем мистики. Тем более что во всю эту кабалистическую чушь я никогда не верил. А камень-то явно не прост!

Цадок с каким-то суеверным ужасом, переходящим в восхищение, наблюдал за моими манипуляциями. Когда я, выбросив огрызок лопаты, подошел к нему, тот, стоя чуть ли не по стойке "смирно", отрапортовал:

— Я готов двигаться в путь, мой господин!

Ого, уже "мой господин"? Торговец, видать, только укрепился в своих заблуждениях. Но ничего, это даже к лучшему — будет беспрекословно выполнять мои распоряжения.

— Кто еще, кроме тебя, знает обо мне?

— Никто, мой господин! Я никого не посвящал в свои планы.

— И очень хорошо! А твои спутники?

— Они ничего не знают. Это преданные мне люди, мой господин!

— Так вот, постарайся, чтобы никто и не узнал. Это нам ни к чему. И перестань называть меня "мой господин"! Это вызовет непонимание у окружающих.

— Слушаюсь, мой… — Цадок с трудом оборвал себя на полуслове. Пожирая меня глазами религиозного фанатика, спросил:

— Но как же мне тебя называть, защитник? И когда ты откроешься народу?

Тьфу ты! Горбатого могила исправит! Решив прекратить бесполезные пререкания по этому вопросу, я рявкнул: