Читаем Голем и джинн полностью

Она быстро спустилась на тротуар и оглядела улицу. Может, он спрятался, чтобы сейчас поймать ее? Но нет, он был слишком высоким и заметным, она бы его не пропустила. С наигранным спокойствием Анна перешла улицу и поднялась на крыльцо, не обращая внимания на хихиканье заметивших ее живот мальчишек. Она нагнулась над горшком — далеко не так проворно и грациозно, как он, — и дрожащей рукой вытащила конверт. Внутри была пачка купюр по пять долларов. Она пересчитала: двадцать. Все на месте.

Дом, в котором она теперь жила, располагался неподалеку на той же улице, и по дороге туда она немного поплакала от усталости и облегчения. Вот уже несколько недель она спала в крошечной комнате без окон, где, кроме нее, жили еще пять женщин: три еврейки и две итальянки. Тюфяк был таким тощим и комковатым, что она не могла спать, а все женщины ее ненавидели за то, что по ночам она часто вставала в уборную. За всю эту роскошь она платила хозяйке пятнадцать центов в день. Проснувшись сегодня утром. Анна посчитала, что у нее осталось всего два доллара.

Но пока ей продолжало везти: ни одной из соседок не было дома. Она может не спеша решить, где лучше спрятать деньги. А потом пойдет в шикарное кафе и позволит себе съесть целую тарелку курицы с печеным картофелем. Анна зажгла свечу, которую они держали в чашке у двери, и начала искать подходящий тайник: дыру в полу или отставший кусок штукатурки.

— Я бы не стал на твоем месте, — раздался голос у нее за спиной. — Слишком легко обнаружить. Лучше носи их с собой, раз уж они так тяжело тебе достались.

Он стоял в дверях, полностью перекрывая проем. Два шага — и он уже был внутри и запирал дверь на задвижку.

В ужасе она шарахнулась назад и ударилась о стену плечом. Свеча выпала из чашки и, зажженная, покатилась по полу. Он все с той же грацией нагнулся, поднял ее и поднес к лицу женщины:

— Сядь, Анна.

Она соскользнула по стене и села, прикрывая живот руками.

— Пожалуйста, не трогай меня, — прошептала она.

Он насмешливо взглянул на нее, но ничего не сказал, а только обвел глазами маленькую темную комнатку. На мгновение ей показалось, что ему неловко здесь.

— Я не собираюсь оставаться тут дольше, чем необходимо, так что давай поговорим.

Он тоже сел и поставил свечу между ними. Даже сидя на полу со скрещенными ногами, он возвышался над ней, как грозный судья. У нее потекли слезы.

— Прекрати, — равнодушно сказал он. — Если уж у тебя хватило духу шантажировать меня и угрожать мне, то не стоит распускать нюни теперь.

Усилием воли Анна заставила себя успокоиться и вытерла лицо. В руке она все еще сжимала конверт. Если отдать его и извиниться, он, может, простит ее и уйдет?

Но непослушные пальцы еще крепче ухватили конверт. Эти деньги — ее будущее. Ему придется забрать их силой.

Но похоже, применять силу он не собирался, по крайней мере пока.

— Как ты нашла меня? — задал он первый вопрос.

— Твоя мастерская, — пискнула Анна. — Я пошла в Маленькую Сирию и ходила там по улицам, пока не увидела на вывеске твое имя. Потом дождалась, когда ты выйдешь, и убедилась, что это действительно ты.

— И ты никому больше не рассказывала? У тебя нет сообщников?

— Кто бы мне поверил? — криво усмехнулась она.

Похоже, это его устроило, и он продолжал:

— Хаву ты тоже шантажировала? Если помнишь, это она искалечила твоего любовника. Я только спас ему жизнь.

— Я все помню, — огрызнулась она, — хотя, если ты помнишь, я сама была избита до полусмерти.

— Тогда ответь на мой вопрос.

Она колебалась, и то, что отразилось на ее лице, стало ему лучшим ответом.

— Понятно. Ты боишься ее. Похоже, больше, чем меня.

Она с трудом сглотнула:

— Что она такое?

— Это ее секрет, а не мой.

Анна слабо хихикнула:

— А что тытакое?

— Что я такое, это не твое дело. Ты только помни, что, если меня разозлить, я делаюсь опасным.

— Вот как? — Она выпрямила спину. — Я тоже. И я не зря угрожала. Я пойду в полицию, если меня вынудят.

— Забавная угроза от человека, который держит в руке конверт с деньгами. Или ты хочешь снова шантажировать меня, когда первый платеж кончится? Ты собираешься грабить меня понемногу в расчете на мою скромность и добрую волю? Имей в виду, что они обе уже подходят к концу.

— Я не воровка, — гордо сказала она, — и не собираюсь больше делать ничего подобного. Мне просто надо немного денег, чтобы дожить до того времени, когда родится ребенок и я смогу найти работу.

— А что ты сделаешь с ребенком? Будешь держать его здесь. — Он с отвращением огляделся.

— Наверное, отдам его. Есть много женщин, которые хотят ребенка. Некоторые даже готовы платить. — Она пожала плечами с деланой беззаботностью.

— А твой любовник? Он знает об этом плане?