Читаем Голем и джинн полностью

В итоге Мэтью привел его к дому, который выглядел заметно чище и ярче своих соседей. За дверью обнаружился хорошо обставленный холл, а за ним — гостиная. Круглая женщина с мягким лицом вопросительно глядела на них. Мальчик чуть слышно спросил у нее что-то по-английски, женщина в ответ кивнула, недоверчиво посмотрела на Арбели и закрыла дверь. Они остались стоять на крыльце, стараясь не встречаться взглядами.

Через несколько минут дверь снова открылась и из нее вышел Малуф.

— А, жестянщик! — воскликнул он. — И малыш Мэтью! Что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешил заверить его Арбели. — Все в порядке. Просто мне надо кое-что показать вам в мастерской. — Малуф нахмурился, и Арбели быстро добавил: — Я не стал бы вас беспокоить, если бы это не было важно. Мой помощник увлекся идеей переделать ваш потолок, и, честно говоря, у него получилось что-то удивительное. Но чтобы понять, надо увидеть это своими глазами.

Возбуждение Арбели, видимо, передалось и Малуфу, потому что, вернувшись в дом за пальто, он тотчас же проследовал с жестянщиком в мастерскую. Мэтью терпеливо ждал, пока Арбели не откроет дверь, и просочился в нее вслед за взрослыми, будто и он был приглашен.

Дневной свет уже потускнел, но Арбели надеялся, что света будет достаточно. Он молча стоял в сторонке и смотрел, как Малуф недоверчиво обходит жестяную картину.

— М-да, большая вещь, — сказал он наконец. — Но я не совсем понимаю, что это.

В следующее мгновение он остановился, моргнул и заметно качнулся на каблуках. Арбели улыбнулся — он почувствовал то же самое, когда сменил угол зрения и пол, казалось, куда-то исчез. Малуф засмеялся:

— Поразительно!

Он опустился на корточки, вгляделся в изображение поближе, потом выпрямился и снова засмеялся.

Он еще раз обошел жестяное полотно, рассматривая его под новыми углами. Мальчик сидел на корточках, обхватив колени руками, и широко раскрытыми глазами глядел на картину.

Малуф еще раз хохотнул и заметил, что Арбели не сводит с него глаз. Лицо его тут же стало деловым и непроницаемым.

— Но должен сказать, — заметил он, — что это совсем не то, чего я хотел. Я заказывал много одинаковых плиток, а получил одну огромную и совсем не в классическом стиле, как я рассчитывал. Честно говоря, я удивлен и, надо сказать, недоволен тем, что вы зашли так далеко, даже не посоветовавшись со мною.

— За это я, несомненно, должен извиниться. Это делал не я, а мой помощник. И я был удивлен не меньше, чем вы. Несколько часов назад я еще ничего не знал об этом.

— Тот высокий парень? И он сделал все это один? Но ведь прошел всего день!

— Он сказал мне, что… почувствовал вдохновение.

— Невероятно, — пробормотал Малуф. — Но почему не он сам показывает свою работу?

— Боюсь, это моя вина. Я очень рассердился, когда увидел, что он сделал. Как вы и сказали, вам ведь требовалось совсем другое. А он зашел чересчур далеко, не спросив ни вашего, ни моего согласия. Так дела не делаются. Но он — художник, и вопросы бизнеса его мало заботят. К сожалению, мы поругались, и он ушел.

— Совсем? — встревоженно спросил Малуф.

— Нет-нет, — поспешил успокоить его Арбели. — Думаю, его раненая гордость скоро заживет и он вернется, когда решит, что достаточно наказал меня.

«Ради бога, пусть так и будет», — мысленно взмолился он.

— Понятно, — кивнул Малуф. — Похоже, с этим парнем непросто работать. Что ж, все художники таковы, разве нет? А искусства без художников не бывает.

Вдвоем они внимательно рассматривали полотно. Оно было до того достоверным, что Арбели мог без труда увидеть крошечных гиен и шакалов, бегущих по склону, и миниатюрного кабана, крепкого, с широкой грудью и блестящими в последних лучах солнца клыками.

— Я совсем не это заказывал, — задумчиво сказал Малуф.

— Не это, — грустно подтвердил Арбели.

— А если я откажусь? Куда вы это денете?

— Вы же сами видите: оно слишком велико, чтобы держать его в мастерской, а других покупателей у меня нет. Какие-то куски еще пригодятся в качестве лома, а остальное придется выбросить. Жаль, конечно, но выхода нет.

Малуф поморщился, будто от боли. Он провел рукой по волосам и наклонился к замершему у его ног мальчику:

— Ну, Мэтью, а ты что думаешь? Стоит ли мне купить этот огромный кусок жести и приспособить его на потолок в вашем вестибюле?

Мальчик кивнул.

— Даже если это совсем не то, что я хотел?

— Это лучше, — сказал ребенок, и Арбели впервые услышал его голос.

Малуф усмехнулся. Он засунул руки в карманы и отвернулся от жестяной картины:

— Это ни на что не похоже. Если я соглашусь, то куплю что-то, чего вовсе не хотел покупать. Если откажусь, то буду похож на того человека, который жалуется, что у него из курятника украли яйца и заменили их рубинами. Я это куплю, но при одном условии. — Он снова повернулся к Арбели. — Ваш помощник должен вернуться и подробно рассказать мне, что еще он собирается делать. Еще один сюрприз — и я отказываюсь от этого предложения. Договорились?

— Договорились, — подтвердил Арбели, чувствуя небывалое облегчение.

Они пожали друг другу руки, и, бросив последний печальный взгляд на свой потолок, Малуф ушел.