Читаем Голем 100 полностью

— Согласен, госпожа Нунн. Все телесные оболоч­ки, по сути, почти одинаковы, иначе медицина так и не выбралась бы из средневековья. Однако нет двух су­ществ с одинаковой психикой. Очень интересно узнать, если когда-нибудь научатся получать людские клоны, то будут ли сами личности такими же идентичными, как тела?

(«Ну у этого парня и выдержка, Гретхен».)

(«Так поэтому я и хотела, чтобы он туда слетал».)

— Ничего кроме белизны, доктор, — продолжал сообщать Индъдни. — но я спокойно жду. Есть индий­ская пословица: «Это произойдет наверняка, потому что это невероятно». Я... погодите, пожалуйста. Что-то начинает проявляться.

—

й$ к

— О да! Поразительно. Я воспринимаю поведение частиц этого Фазма-мира. Мне также очень приятно сообщить, что я был прав. Сторукий монстр, весьма ве­роятно, начинает поиск на самой верхней границе элек­тромагнитного спектра. Возможно, что его Ид сильно тяготеет к источникам высокой энергии...

— Я воспринимаю Наш-мир... верхушку айсберга, как вы его назвали, госпожа Нунн... сквозь восприятия, порожденные Ид-миром. Очень причудливое зрелище, мягко говоря, и завораживающее. Помните эту строчку из Роберта Бернса: «О дай нам власть себя увидеть так, как другие видят нас...»? Прошу извинить мой существенно неуклюжий шотландский выговор. Вы да­ли мне власть, доктор Шима и госпожа Нунн, и я тыся­чекратно благодарен вам.

(«Он так чертовски цивилизован!»)

— А, теперь Ид-мир начинет просматривать бес­форменные образы из Наше-мира. Мое предположе­ние, что прощупывание Фазмы идет вниз по шкале спектра к... к чему бы, доктор?

— Все еще потоки частиц, Индъдни. Возможно, гамма-лучевая часть спектра. Жесткое рентгеновское излучение. Длиной примерно десять в минус восьмой сантиметров.

— Как вы думаете, субадар, что это — восприятие Голема?

— Весьма вероятно, госпожа Нунн. Мы чрезвычай­но с ним после наших предыдущих столкновений, хотя пока что я не могу сказать наверное.

— Вы, как всегда, непогрешимы, доктор. Обитате­ли нашей верхушки айсберга демонстрируют мне свои рентгеновские отпечатки...

— Представляется возможным, что я наконец-то попал на Сторукого. Мы все еще в рентгеновской обла­сти, и своими Ид-чувствами я воспринимаю что-то по­хожее на утробу, то есть на новое пристанище для по­терпевшего кораблекрушение...

— Внезапное ощущение опаляющего жара. Очень неприятно. Можете ли вы объяснить, доктор, прошу вас?

— Элементарно: Голем дошел до красной границы спектра и перешел в инфракрасную область. Это жар­кие края.

— Значит, мы уже покинули видимую часть спек­тра?

— Да.

—- Любопытно. Что он надеется отыскать здесь? А теперь странная вибрация, доктор Шима.

— Распространяющиеся радиоволны — какие угодно, от коротких и вниз. Какими их воспринимает Голем, Индъдни?

— В простых геометрических образах. Какое поле деятельности для критика изобразительных искусств, не так ли?

—

Гретхен перехватила микрофон.

— Но ведь когда Голем пытался напасть на меня и заговорил дикими перевертышами, вы сказали, что это существо «вне интеллекта». Ваши слова, субадар?

— Верно, мадам, и продолжается тарабарщина. Он воспринимает только образы и обрывки слов.

— Не понимаю.

— Я попытаюсь прояснить необычайное восприя­тие Голема, как я его ощущаю, госпожа Нунн. Вы чита­ете ноты?

— Да, чужими глазами.

— А когда вы читаете с листа, вы слышите внутри себя мелодию?

— Да.

— Прошу вас, постарайтесь представить кого-то, кто не может читать ноты, но разглядывает их. Такой человек что-то услышит?

— Нет, ничего.

— А что он увидит?

— Только линейки, точки, кружочки, а кроме того странные значки и символы.

— Благодарю вас. Именно таким образом Голем- 100 и воспринимает сейчас те звуки, посредством кото­рых мы общаемся.

—

—

—

—

—

—

—

Глава 21

Индъдни, вымотанный до предела, развалился в глубоком кресле, особо предназначенном для туши ДОДО. Они находились в кабинете Ф. Г. Лейца, в окру­жении мелькающего калейдоскопа рыбок. По стенам выстроились стеллажи с аквариумами, издававшими бульканье и шипение. Пока Гретхен и Шима разгляды­вали субадара, Лейц подошел к аквариуму, в котором ничего не было, кроме кристально-чистой воды и выбе­ленной веточки коралла. Он набрал в стакан воды из краника внизу аквариума и поднес стакан Индъдни. Проходя мимо аквариума с муреной, игриво постучал пальцем по стеклу, и рыбина попыталась схватить его за палец своими кошмарными зубами.

— Она у меня дрессированная, — сказал Лейц. Он вложил стакан в руку Индъдни. — Пейте с осторожно­стью. Это водка. Стоградусная.

Индъдни был не только совершенно разбит — у него полностью нарушилась координация. Первый гло­ток он попытался сделать у дальнего края стакана, пре­успев лишь в том, что пролил водку на себя. Затем по­вернул стакан в руке на девяносто градусов, но снова попытался сделать глоток не с того края. Наконец в его затуманный мозг что-то дошло, и ему удался первый глоток, потом еще, а за ними последовал и весь стакан. Субадар шумно выдохнул.