В Прибалтике и Восточной Пруссии перемалывались тридцать окруженных вражеских дивизий. Войска 2-го Белорусского фронта вклинились далеко на северо-запад и вышли к Балтийскому морю. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов, освободив Болгарию, Югославию, Румынию, завершали уничтожение больших группировок врага в районе Будапешта.

Армии 4-го Украинского фронта спускались с Карпат. 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты железной стеной стали на берлинском стратегическом направлении.

* * *

Со времен гибели Римской империи Европа не знала ничего подобного тому, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года, писал в своей книге «Танковые сражения 1939–1945 гг.» начальник штаба 4-й танковой армии фашистский генерал Ф. В. Меллентин. И он был недалек от истины.

Хорошо зная, какую роль сыграет в дальнейшем западное побережье Одера, командующий фронтом направил в этот район танковые армии П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко, танковые корпуса Г. Г. Кузнецова, П. П. Полубоярова и Е. И. Фоминых, стрелковые дивизии из армий А. С. Жадова и К. А. Коротеева. Одер был форсирован на стокилометровом фронте и на противоположном берегу захвачен плацдарм. Позади остались Польша и Силезский промышленный район.

Войска 1-го Украинского фронта не довольствовались тем, что стали на одерских землях, они изготовились для броска на реки Бобер и Нейсе. Туда устремились войска Рыбалко, Жадова, Лелюшенко. С боем были взяты города Штейнау, Лигниц (Легница), Гайнау (Хойнув), Штеглиц. Теперь уже и Одер оказался позади, стал для нас глубоким тылом. Здесь приютились госпитали, расположились ремонтные базы, мастерские, фронтовые и армейские склады.

Хозяйками немецких шоссейных дорог стали девушки-регулировщицы армейских дорожных батальонов. Наша регулировщица Машенька Сотник направляла своими флажками танки, пехоту, артиллерию все дальше на запад — на Лигниц, Гайнау, Бунцлау (Болеславец), по дорогам, которые вели в глубь фашистской Германии.

Правнуки Кутузова

Второй день не было никаких вестей о батальоне Федорова. Посланный к танкистам офицер связи где-то застрял и не вернулся. Заместитель командира бригады Иван Емельянович Калеников, проблуждав целую ночь в поисках батальона, вернулся ни с чем.

На подготовку к наступлению на Бунцлау командир корпуса генерал Иванов дал нам менее суток. Бригаду надо было собрать, привести в порядок, а она еще до сих пор вела затяжные бои в районе Яуер (Явор). Ночные действия нарушили управление бригадой. Только к утру удалось вытащить из боя батальоны Осадчего и Старченко. Капитан Коротков, заменивший погибшего накануне командира 2-го батальона Савченкова, был на подходе. Не хватало лишь батальона Федорова.

— Да никуда он не денется, — успокаивал меня начальник политотдела. Вы же знаете этого хитреца. Не верю я, чтобы немцы застукали его в горах.

Долго расспрашивал я Осадчего. Николай Акимович виделся с Федоровым вчера днем. Тот сообщил, что получил задачу от начальника штаба бригады выйти южнее Зорау, перехватить дороги, идущие с гор, и обеспечить действия бригады и корпуса.

— Ну а что было дальше? — допытывался я.

— Больше я не видел Петра Еремеевича, но слышал где-то в стороне танковую стрельбу, — ответил Осадчий.

Настроение у меня было подавленное. Позавчера в одном из небольших населенных пунктов на моих глазах погиб командир батальона Григорий Савченков. Произошло это так.

Батальоны Федорова и Осадчего, обходя под покровом ночи мелкие населенные пункты, вырвались далеко вперед. Из радиограммы мы узнали, что их подразделения подходили к Гайнау. Это была большая удача. Район Гайнау находился в сорока километрах от нас. Мы рассчитывали выйти туда только во второй половине завтрашнего дня, а тут такой успех. Посыпались распоряжения Федорову и Осадчему: овладеть городом. А главное — надо было теперь поставить эту задачу Савченкову и Старченко и повернуть их на северо-запад. Но я, как на беду, замешкался, непростительно отстал со штабом бригады.

Остановились у каменного дома. На карте Савченкова я прочертил маршрут движения и пунктирной линией пометил, куда ему выходить к утру. Комбат на ходу свернул самокрутку, лихо вскочил на танк, и батальонная колонна скрылась в темноте.

Штабные машины еще не успели тронуться, как нас окружила толпа освобожденных советских девушек и парней. В большинстве своем это были подростки, но выглядели они старичками. Полураздетые, обутые в несусветные соломенные чувяки, с изможденными, сморщенными лицами и огромными глазами, глядевшими на нас с выражением мольбы, благодарности и пережитого ужаса, они вызывали не только глубокое сочувствие, но и невыразимую боль. Каждый из нас вспоминал своих братьев и сестер: ведь многих из них постигла такая же участь.

Ребята засыпали нас вопросами, мы едва успевали отвечать. И вдруг на окраине селения раздался сильный взрыв, вспыхнуло пламя, а вслед за тем в той же стороне началась автоматная перестрелка.