То тут, то там вверх взлетали снопы золотистых искр: в землянках вовсю топили нечурки. Жизнь в землянках била ключом: офицеры склеивали карты, изучали по справочнику местность. Во втором батальоне шло партийное собрание, посвященное задачам коммунистов в предстоящем бою.

Обойдя подразделения, немного уставшие, но радостные, мы возвратились к себе.

Со следующего дня подготовка к предстоящему наступлению пошла полным ходом. Танкисты, переодетые для маскировки в форму других родов войск, по многу раз в день ездили к переднему краю. Механики-водители еще и еще раз проверяли прочность мостов. Саперы ремонтировали дороги, артиллеристы оборудовали огневые позиции. Танки загружались снарядами, патронами, продовольствием, заправлялись горючим.

Боевая задача доводилась до каждого солдата. На партийных собраниях принимали в партию тех, кому предстояло вскоре идти в бой.

Час наступления приближался.

На оперативных просторах

Последние хлопоты, связанные с подготовкой к предстоящему наступлению, закончились. Угомонился взбудораженный лагерь. Темнота окутала все вокруг. Бесконечной была та тревожная ночь. Мысли о предстоящих боях, о судьбах однополчан-танкистов не покидали меня. Уснул я только перед самым рассветом.

— Началось! — раздался над самым ухом голос адъютанта.

В распахнутые двери землянки ворвались медные звуки горна, и через несколько минут ожил дремавший лес. Из землянок, застегивая на ходу телогрейки, полушубки, комбинезоны, подгоняемые сигналом и легким морозцем, бежали к своим танкам, орудиям, машинам танкисты, артиллеристы, десантники. Брезенты и маскировочные сети полетели на землю. Заскрежетали люки башен. Густой дым от заведенных моторов окутал лес.

Откуда-то издалека, с переднего края, доносились глухие разрывы снарядов. Мы знали, что в эти часы пошли в атаку передовые батальоны 1-го Украинского фронта. Атака наших передовых батальонов была только началом развязка наступила тогда, когда в 10 часов началась двухчасовая артиллерийская подготовка. В мощи огня чувствовался почерк маршала Конева он умел в нужный момент мастерски сконцентрировать артиллерию на главном и решающем направлении. Создавая плотность артиллерии до 250 орудий на километр фронта, командующий обеспечивал надежный прорыв обороны, прорубал артогнем ворота во вражеской обороне, направляя и пропуская через них свои главные силы. Десятки тысяч снарядов и мин, фугасных бомб кромсали и взрывали немецкую оборону. В последнее время нервы у немцев стали сдавать. Особенно это было заметно по мере приближения советских войск к границам рейха. Сегодня гитлеровцы тоже не выдержали: за 45 минут до окончания артиллерийской подготовки наши стрелковые взводы с танками стали демонстрировать атаку. Их действия враг принял за начало наступления главных сил фронта и вывел свою живую силу и огневые средства из укрытий в первую и вторую траншеи.

На атакующие подразделения обрушился огонь артиллерии, минометов. Вводились в бой резервы противника. Этого и добивался командующий войсками фронта. Теперь ему уже докладывали о местонахождении вражеских артиллерийских позиций, об опорных пунктах, узлах связи, командных пунктах.

И тогда по гитлеровцам был нанесен мощный 15-минутный огневой налет нашей артиллерии. Управление врага было парализовано, в окопах и траншеях почти не осталось живых гитлеровцев.

Началась одна из самых крупных наступательных операций по вторжению советских войск в Германию.

* * *

Морозное утро. В лесной тишине далеко разнеслись торжественно произнесенные слова команды: «Под Знамя, смирно!» Перед строем проплыло алое полотнище гвардейского Знамени, с которого на танкистов смотрело знакомое с детства лицо Ильича. Знамя пронес Герой Советского Союза старший сержант Николай Никитович Новиков, ассистентом у Знамени был прославленный пулеметчик, сын азербайджанского народа Герой Советского Союза Авас Касимович Вердиев.

Короткий митинг открыт. На нем выступали ветераны бригады — Клим Мокров, Николай Новиков. Выступали те, кто в суровые дни сорок первого года вели смертельные и неравные бои с фашистами под Белостоком и Ковелём, в Прибалтике и под Ленинградом, под Москвой и Одессой. Мы долго ждали этого дня. Сегодня открылась еще одна страница войны — начинался поход к немецкой границе, в Германию.

По принятой традиции я опустился на колено. Рядом со мной были начальник политотдела Дмитриев и начальник штаба Свербихин. Перед нами застыл в строю личный состав бригады.

В тот день давали гвардейскую клятву на верность Родине и боевому Знамени братья Михаил и Валентин Рябовы. Я не мог оторвать взгляда от юных бойцов-комсомольцев. Я знал этих замечательных ребят со времен боев на Днепре.

Братья были очень похожи друг на друга. Посмотришь на них, и сразу приходит мысль: «Конечно, это братья, и, наверное, близнецы». Но когда познакомишься поближе, ясно видишь разницу в характере. Валентин — бойче, разговорчивее, Михаил — более сдержан. Чувствовалось, что он во всем полагался на брата и уважал его как старшего.